Дикарь
Шрифт:
Я нагнал их, когда они уже вернулись к своим высоким деревьям. Только теперь они сидели на них с испуганными и растерянными лицами, не понимая, что же такое произошло и что делать дальше. Правда, при моём появлении оживились и оскалились.
— Ну что, жопонюхи, пора посадить вас на ананас! — фыркнул я и кинул духовный фрукт в обезьяну. Попал ей прямо в лоб — фрукт разбился в пюре, а макаку скинуло силой удара с ветки.
Макаки спрыгнули на землю и с оскаленными мордами побежали на меня, а я стал разгонять Ки по телу и снял все ограничения на ускорение. Мир замедлился, звуки стали басовитее, а макаки превратились в весьма неторопливых созданий.
Я
Секунд через пять от начала драки я уже остался стоять один, в окружении кусков обезьянины и забрызганных кровью деревьев. Чёрт возьми, и это всё? Я думал, будет сложнее. Нет, я их, конечно, изрядно проредил крокодилом и беркутами, но всё же думал, что они сильнее. Хм, так бы я мог и не придумывать эти выкрутасы с монстрами, а самому всех пошинковать, если бы знал, что они такие слабые.
Так, теперь надо утвердить свою власть над этим участком. Запрыгнул на ветки самого высокого дерева, залез по ним на самую вершину и там, уцепившись, издал самый громкий рык, на который только был способен! Он разнёсся над кронами деревьев на километры вокруг. Вот, пусть знают! А теперь пора мерить территорию — обсыкать кусты по периметру участка. Что поделаешь, такие уж правила!
Только у утру, оббежав весь свой новый участок, я вернулся к обезьяньим трупам и стал вырезать из них сердца, печени, мозги и кости с костным мозгом — всё это надо съесть, чтоб их энергия наполнила меня. И тогда… кто знает, что тогда будет?
Глава 11
Обезьянья требуха действительно помогла. Но немного не так, как я ожидал. У меня не появилось чего-то нового, а вдруг Ки внутри стала более нежной, что ли, и свивалась всё в те же меридианы, только ещё тоньше, чем раньше, и в основном во внутренних органах. Ну, это я попозже понял, что в основном там, а сначала я не мог понять, почему не образовывается ядра или ещё чего, зато всё закрутилось в маленький меридиан в районе сердца.
Ладно. Хуй с ним. Маленькие меридианы? Пусть будут маленькие меридианы! Это в любом случае делает меня сильнее, так чего ныть-то?
Заручившись такой философией, я разделал всех макак, вытащив из них всё, что можно было съесть. Кости с костным мозгом я поджарил на костре и съел мозг, а мясо развесил на верёвочках для просушки.
Поразмыслив, я пошел в гости к соседу-крокодилу. Он всё же выжил, но лишился зрения, а так же был весь изранен. Когда я пришел, он лежал на берегу на том участке, где выступала энергетическая соль. Услышав мои шаги, повернул голову и зашипел, предупреждая. Но выглядел при этом весьма жалко — без глаз, с оторванными во многих местах чешуёй, даже нескольких зубов в пасти не хватало. Честное слово, его даже добивать жалко было!
— Прости, чемодан, но из нас двоих остаться должен только один! — я пожал плечами и развёл руки, как бы извиняясь, а потом запрыгнул на слепого крокодила.
Тот стал активно брыкаться, прям как необъезженная лошадь, потом начал вертеться, пытаясь сбить меня об землю, но я держался крепко. Схватив его шею в «замок», стал его душить. Чешуйчатый вертелся, бился об землю и камни, даже нырнул в воду и ушел на дно, но я тоже умел задерживать дыхание. Длилось такое с полчаса, мои руки сжимались, как
Теперь у меня было ещё больше территорий, а так же ещё один источник ресурсов с Ки.
Вот так и получилось, что я будто жил на «два дома». С одной стороны у меня была пещера, полная энергии, а с другой стороны территория, которую нужно было защищать, чтоб всякие засранцы не хозяйничали там. А защищать пришлось! Звери каким-то образом почти сразу прознали, что хозяева этих земель мертвы, и ринулись сюда в попытке занять их.
Гигантский удав, три огромные, покрытые какой-то чешуёй гиены, огромный пещерный ленивец, прибегала даже колония муравьёв с целыми отрядами пробудившихся муравьёв-солдат! Но всех их ждало только одно — мой желудок. И скажу я вам, питался я в эти дни весьма неплохо.
А с тяжелой водой я придумал другой фокус — садился в бассейн прямо под струи водопада и медитировал, закаляясь таким образом и культивируя одновременно. Потоки били по телу, будто кувалдами, монотонно и настойчиво, но тело адаптировалось, привыкало к нагрузкам, хотя и не сразу. Даже со всем своим развитием я первый раз не продержался и минуты — холодно, больно и сколько к тому же.
Но потом всё потихоньку пошло. До того момента, как я не решился закалять нечасто попадающие под удар части тела. Я сделал классическую «берёзку» — лежу на плечах, руки подпирают спину, а ноги вытянуты вверх. А потом раздвигаю ноги и подставляю своё хозяйство под напор тяжелых струй. Давно мне не было так больно! Но со временем я закалил каждую часть, каждую клеточку своего тела, предав ему крепость стали. По крайней мере, мне так казалось. Я б для проверки дал бы себе по яйцам ногой, но гибкости для этого мало у кого хватит.
Мелкие меридианы росли, заполним все внутренние органы — сердце, лёгкие, печень, желудок, кишечник и прочие. Даже в мозгу их появилось немало, отчего разум стал намного яснее, а реакция чётче.
Но новый рост культивации нуждался во всё большем количестве ресурсов. Пришлось ещё больше раздвинуть свои владения — под удар попал и горный лев, и семейство волков, и ещё с полдесятка других зверей, а все их травы и другие полезные сокровища достали мне.
По итогу меридианы создали два образования, которые были наполнены энергией и сообщались между собой — большой круг, как я его называл, из более толстых меридианов, создающих как бы внешний энергетический каркас тела и питающий кости, мышцы и кожу, и малый круг из мелких меридианов, питающих внутренние органы и кровь. Понятно, что это не было каким-то чётким разделением, всё было взаимозаменяемым и взаимопроникающим.
А потом я обратил внимание, чтоб и большой круг, и малый образовал как бы некую пустоту в середине всей этой конструкции. Будто место для чего-то. Для ядра! Я был уверен на тысячу процентов. Но для этого нужен был толчок, ещё большая наполненность тела Ки.
И тогда я вспомнил того медведя, что спал в берлоге. Без сомнения, он был силён, по ощущениям не слабее, чем гигантская собака, в честь которой я сделал идола. Если съесть его, то я точно смогу прорваться!
Сказано — сделано! Вот так в лоб на медведя я зайти, ясное дело, не жаждал, хотя предполагал, что придётся побороться. Но до этого его можно ослабить, верно? Пришлось облазить всю скалу над пещерой, но я нашел неплохой каменный пласт, который можно было подрыть и скинуть на мохнатого. Я так и сделал, оставив только последний рывок для обрушения, буквально колышек, подпирающий гору, и спустил верёвку от него вниз, к пещере.