Дикарь
Шрифт:
Крокодил весь вздрогнул, хлопнул по воде хвостом, повернулся в мою сторону и зашипел, как тысяча паровозов-психопатов. Ему явно не понравилось такое обращение, но бросаться вперёд очертя голову он ещё не хотел. Ладненько. Тогда усилим мотивацию!
Быстро, но так, чтоб меня было хорошо видно, подскочил к тому месту, где уже виднелись выступившие белые кристаллы, схватил их рукой и побежал в сторону обезьян. Тут уж рептилий на месте не улежал! Одним мощным рывком он выпрыгнул из болота и, изогнувшись чуть ли не мостиком, помчался за мной, разинув пасть и ломая кусты с деревьями.
Молодец какой! Беги, чемодан-переросток,
Вскоре мы добрались до моей цели — группы высоких, метров в пятьдесят, не меньше, раскидистых деревьев, на которых и жили обезьяны. Их духовные деревья с плодами были неподалёку, так что макаки всегда могли прийти на помощь их охранникам в кратчайшие сроки. Это играло за них в обычных обстоятельствах, но сегодня будет иначе.
С разбегу запрыгнул на одно из деревьев и забрался на нижние ветки, крокодил ринулся за мной и врезался в ствол так, что его чуть не вырвало из моих рук от вибрации. К счастью, всё же смог удержаться, а крок кровожадно смотрел на меня снизу вверх.
Ути мой маленький! Держи подарочек! Я взял копьё и кинул его в рептилию, попав прямо в пасть. Крокодил тявкнул от боли, будто какая-то собака, а потом встал на задние лапы, уперевшись в землю хвост, и налёг на дерево всей своей массой.
Дерево вздрогнуло раз, другой, обезьяны на ветках повыше заорали, стали осыпать крокодила ветками и бананами, что только его раззадорило. Я тоже оторвал кусок ветки и швырнул его крокодилу в глаз. Тот усилил свой напор, напрягся, дёрнув хвостом — и дерево с шумом накренилось, а потом рухнуло вниз, поломав ветки соседним. Макаки с воплями рассыпались по земле, кто не успел перепрыгнуть на другие деревья, и наконец отреагировали как надо — схватили дубинки и всей своей стаей накинулись на крокодила!
Спрятавшись среди листвы, чтоб все обо мне позабыли, я с удовольствием смотрел за этой битвой. Крокодил обладал отличной бронёй и неплохой реакцией, так что время от времени резко изгибался, хватая и перекусывая какую-нибудь неудачливую макаку, бил по ним хвостом, плюща и ломая кости, но тех всё равно было больше. Обезьяны тыкали ему палками в глаза и в пасть, запрыгивали сверху на спину и терзали его клыками, несколько умников притащили откуда-то камни и пытались ими сломать крокодилу кости.
Особенно выделялась пятёрка вожаков. Они были больше своих соплеменников, метра в два с половиной ростом, гораздо более мускулистые и быстрые. Вот уж они точно были опасными — своими кулаками размером с арбуз запросто ломали кости крокодилу, а клыками отрывали от него целые куски кожи и панциря.
Когда злобные макаки выкололи крокодилу оба глаза, он запаниковал и попытался убежать. Но он же уже не видел, куда бежать, так что, покрутившись на месте и затоптав парочку макак, ринулся куда-то в сторону, врезаясь в деревья и разбросанные тут и там валуны. У обезьян сразу же сработал инстинкт догонять жертву — они бросились за ним, визжа и улюлюкая.
Вот он, мой шанс! Я бросился к их духовному дереву. Там были охранники, но всего пять обезьян,
Обойдя забрызганные кровью землю и ветки, я принялся срывать с духовного дерева фрукты и набивать ими мешок. Фруктов было много, они походили на небольшие груши желто-красного цвета, на вкус довольно приятные, освежающие и заряжающие энергией. Всех их у меня сорвать не получилось, да и не особо нужно было, я набрал в руки штук пять и остановился у духовного дерева, ожидая конца погони за крокодилом.
Минут через сорок обезьяны вернулись — довольные, будто им пожизненный запас бананов пообещали. Не знаю, убили они крокодила или нет, но в любом случае эта стычка им стоила примерно трети стаи. Чёрт! Вожаки вернулись в целости, все пятеро! Это немного ухудшает мои шансы, но да ладно.
Макаки прыгали по деревьям, пока не добрались до своих, расположились там и стали активно чесать языками, похваляясь друг перед другом. И только минут через пять, когда я специально сильно закашлялся, повернули головы ко мне — а я стоял с полной сумкой духовных фруктов и ещё пятком их в руках. От такой наглости макаки не меньше минуты просто смотрели на меня, а потом заорали и разом бросились в мою сторону.
Я уже во второй раз за сегодня убегал от животных через лес. Только теперь они так визжали за спиной, чтоб волосы в ушах скукоживались. А чтоб градус их ненависти не спадал, я специально поворачивал голову и ел эту их духовную грушу. Макаки в ответ негодующе вопили, обещая все кары макакьи!
Таким паровозиком мы промчались через всю их территорию и вырвались за её пределы, прямо на безлесый участок предгорья. Вообще-то это уже была земля зубров, но разъярённые обезьяны не обращали на это внимания. Я ещё старался особо от них не убегать, выдерживая предельно малую дистанцию — чтоб им казалось, что они могут вот-вот меня схватить, но всё никак.
Когда мы уже удалились от леса километра на три-четыре, произошло то, на что я и рассчитывал, финальный штрих, так сказать. Обезьяны, увлёкшиеся погоней за мной, совсем не заметили птиц, которые кружились в вышине. А потом эти птицы ринулись вниз, на своих заклятых врагов!
Визги ужаса были даже громче, чем ярости, когда гигантские беркуты налетели на растянувшуюся толпу макак. Гигантские когти кромсали приматов, разрывая их в клочья, клювы пробивали головы и ломали позвоночники, а молодые беркуты поднимали обезьян в небо и скидывали их на камни. Преследующая меня толпа стала таять, как кусочек сахара в горячем чае.
На меня тоже попытался спикировать какой-то молодой беркутёнок, но я дал ему леща, и он отстал.
Вид дохнущих и разбегающихся в ужасе макак, не буду спорить, доставил мне немалое удовольствие. За каких-то десять минут из шести десятков осталось всего одиннадцать макак, которым повезло добежать до лесного языка. Две из них были вожаками. Ну что ж, настало время самому поохотиться на них!