Дикая
Шрифт:
– Ты знала, что в Паддоке нет зимы?
Неожиданный поворот.
– Нет, не знала.
– Дикая прожила в Паддоке почти год, говорит, будто зимы здесь нет, только весна, лето и осень – каждая пора года длительностью по четыре месяца. Но Нэцкэ всё равно штопает тёплые предметы гардероба из шкур набитой дичи. Кто знает, может зима вдруг наступит, а может после того, как выберемся отсюда, нам придётся пересекать труднопроходимые горы, – он кивнул за мою спину, и я обернулась, чтобы посмотреть на горы, как вдруг периферическим зрением заметила, что парень резко сократил расстояние между нами. Когда я вновь повернула голову в его направлении,
– Ты что творишь?
– Я здесь уже двадцать недель – четыре с половиной месяца.
– И?
– Абракадабра не в моём вкусе, Нэцкэ занята своими травами, Дикая в принципе ни для кого из нас.
– Ты что… Клеишься ко мне что ли? – до меня наконец дошло. Я отбросила его руку в сторону.
– А почему нет?
– А потому что ты не в моём вкусе.
– Серьёзно? – он повёл бровями так красноречиво, что его самолюбие и уверенность в собственной красоте едва не вызвали кровь из его ровного носика.
– Ещё раз подойдёшь ко мне с подобным и будешь первым обитателем Паддока, совместившим проверку своих лётных способностей с проверкой глубины этого обрыва, – я указала рукой в сторону залитого кроваво-оранжевым светом каньона.
– Слабая угроза. Дикая смогла придумать и предложить мне вариант поинтереснее, – уже на развороте в сторону Ночлежки разочарованно и одновременно самоуверенно вздохнул парень.
Зажмурившись, я потерла глаза большим и указательным пальцами… И это только восьмой день. Даже не полмесяца. Каким образом Тринидад выдержала триста пятьдесят семь дней? На каком топливе?
Характер?..
Сжатые зубы?..
Вера?..
День 9.
Судя по общей обеспокоенности, граничащей с паническим настроением, происходило что-то неладное. Исходя из утверждений опытных жителей Паддока, нового человека должны были закинуть в Паддок во временном промежутке между часом перед закатом и часом после заката. Но после заката прошло уже два часа, вечерние сумерки сгустились в непроницаемый ночной мрак, а парашютиста всё ещё не было. Дикая напомнила всем, что, оказывается, меня тоже доставили на час позже обычного времени, после чего люди слегка сбавили градус своего беспокойства, однако я начала переживать ещё сильнее. Основа моего беспокойства зиждилась на дрожащей мысли: а вдруг сюда забросят ещё одного спящего в криокапсуле? Вдруг новоприбывший будет мне знаком? Вдруг новеньким окажется… Конан? Безумие, из-за которого я испытывала муки совести: я так сильно жаждала увидеть Конана, что эгоистично желала, чтобы он оказался рядом со мной, пусть даже в этой закупоренной банке без выходов и входов. И моё эгоистичное желание усиливалось с каждым новым часом, в который парашютист не появлялся. Надежда увидеть Конана слабела, желание возрастало, боль в грудной клетке начала перебрасываться на всё нутро…
Наступила середина ночи, а парашютист так и не прибыл. Дефакто, Сладкий, Парагрипп, Эффект и Абракадабра отправились в поле с фонариками, лучи которых сейчас высвечивали тёмное, как смола, небо, и высокую траву. Дефакто предположил, что парашютист мог спуститься бесшумно, и эту теорию решили проверить.
Дикая сидела на своём месте у костра и, сжимая и разжимая пальцы, напряженным взглядом гипнотизировала огонь. Я сидела напротив неё, на своём ящике, остальные, кто не пошёл на поле, беспокойно
– Может быть нам снова пришлют человека в криокапсуле, как Джекки, поэтому и задержка? – вдруг озвучил мои мысли вслух Бум.
Парню никто не ответил, но тот факт, что подобное предполагала не я одна, ещё больше разогрел в моей душе беспокойство.
Когда середина ночи миновала, Дикая установила вместо двух часовых пятерых, а сама отправилась спать – до выхода на охоту оставалось не больше трех часов. Последовав примеру предводителя, я залезла в свой гамак, но сомкнуть глаз так и не смогла. Остальные обитатели Паддока всю ночь пробегали по полю с фонариками.
Утро было по-осеннему серое, словно разукрашенное грифелем простого карандаша. Посерело всё: Ночлежка, хмурящийся напротив Тёмный лес, Мастерская, храбро возвышающаяся между Ночлежкой и Тёмным лесом, и, кажется, каждая травинка на поле. Кто-то сидел в высокой траве, кто-то стоял, но все без исключения смотрели на небо, затянутое свинцовыми облаками, не обещающими осадки, но предвещающими пасмурные сутки. Стояли на поле и мы с Дикой. Сжимая луки и колчаны, мы тоже с минуту рассматривали безнадёжно пустое небо. Вдруг в нашу сторону направился Яр. Остановившись в трех шагах перед нами, он заговорил:
– Поле осмотрели с первыми рассветными сумерками. Никаких следов или намёков на то, что ночью кто-то прибывал.
Позади раздался голос Эффекта, который рыжиной своих волос, как я краснотой своих, сильно выбивался на картине общей серости:
– Отмороженную не трогают Люминисцены, может быть в этом причина того, что на этой неделе новенького нам не прислали? Одна охотница за двух лузеров вроде нас?
– Не прислали и запасы… – подала голос с другого конца поля Нэцкэ.
– Если не доставили “посылку”, значит что-то изменилось, – нахмурившись, заметил Яр. – А если изменилась эта постоянная беспеременная, почему не может измениться и ещё что-то привычное?
– Думаешь, нам не избежать выхода всех тварей из Тёмного леса? – поправив круглые очки на носу, к Яру сзади подошел Дефакто.
– Мастерская уже хорошо укреплена, остались лишь штрихи, – напряженным тоном ответил медику Яр. – Не факт, что выдержит мощного напора – мне пришлось возводить стены из не самого качественного материала, – но теперь это самое безопасное место в Паддоке. Осталось только перенести туда гамаки и продуктовые запасы.
– Запасов практически не осталось, – подал голос Змееед, по пояс стоящий в траве, в десяти метрах от нас. – Две банки консервов – все наши запасы. Новых нам не поставили, как видите.
– Займитесь внутренним перестроением лагеря, – прохладно отчеканила Дикая. – Мне с Отмороженной пора на охоту, – с этими словами она уверенно развернулась в сторону леса и зашагала в его направлении.
Сжав свой лук сильнее, я последовала за ней.
С водой сегодня всё было в полном порядке, зато силки не принесли нам хорошего улова: всего лишь два кролика, от одного из которых пришлось отказаться – кто-то надкусил его до нашего прихода. Дальнейшая тактика была ясна: обход леса в поисках добычи, которого могло бы не быть, не подведи нас силки.