Дикая
Шрифт:
– Яр, вроде как, почти закончил работу по укреплению Мастерской.
– Ну да… – Дикая уперлась взглядом в мои ботинки. Я знала о чём она думает: запертыми в Мастерской мы тоже долго не протянем. Я сама об этом размышляла.
– Я в Евразии, – проведя ладонью по лицу, тяжело выдохнула я. – Но как я смогла попасть сюда из Северной Америки?
– Хороший вопрос. Вариантов ответов немного: по воздуху или по воде. Но есть один нюанс: достойных летающих аппаратов, как и плавательных, у выживших остатков человечества практически не осталось. Тот, кто доставил тебя сюда, должен был располагать уникальным экземпляром средства передвижения и ещё более уникальной возможностью поддерживать его функционирование.
– Дикая, Отмороженная! – раздался громкий клич из
Передав сообщение, гонец развернулся и быстрым шагом отправился назад, в сторону Ночлежки. Этот парень всегда такой громкий? Ещё не слышала его тихо говорящим.
– Завтра пришлют пятьдесят первого новичка, – не поворачиваясь ко мне лицом, вдруг произнесла Дикая. – Рано или поздно его тоже необходимо будет отвести в лес, чтобы выяснить, не появился ли среди нас ещё один охотник. Этого человека мы не поведём в лес сразу, – она сказала “мы”, и это вдруг воодушевило меня. – Новоприбывшие и без того сильно дезориентированы после прибытия. Пока что походим в лес вдвоём. Сегодня советую наесться от души: неизвестно, каким боком повернётся к нам удача завтра. Может, добудем ещё больше кроликов, может, не добудем ни одного, может, сами станем добычей.
Наесться и выспаться. Пока что неплохое начало формирования плана побега из этого психодромного места. Дальше, предчувствую, задачи не будут такими лёгкими. И хорошо. Сильную личность порождают преодоления препятствий, а не бег от них.
День 8.
Конан бежал за мной по лесу. Догнал, и мы вместе рухнули в ров, но когда мы падали я уже знала, что это даже не воспоминание о нашей первой встрече – это сон. Обнимая меня, он упрямо повторял: “Я найду тебя!.. Я найду тебя!.. Я найду тебя!..”. Веря ему, я начала повторять его утверждение, отчего и проснулась. Меня разбудил не голос Конана, а мой собственный шёпот, и понимание этого сразу же надавило на грудь чувством тяжеловесной досады и ощущением неисчерпаемой грусти. Открыв глаза в час предрассветных сумерек, я почти сразу вспомнила о том, что мне снился не только Конан. Ещё были Байярд, Хуффи и Рейнджер, но их сюжетные линии в этом сне покрылись непроницаемой пеленой тумана. Что с ними со всеми?.. Где они?.. Целы ли?.. Живы ли?..
Где я?..
– Вот ведь… Хрень! – Тринидад выпалила ругательство ещё до того, как пригнулась к роднику, и прежде чем я собственными глазами увидела причину её неподдельного негодования. – В таре не задержалось ни капли!
Я поспешно подошла к роднику и увидела перевернутую, и полностью опорожненную бутылку, которую Дикая всякий раз закрепляла с особой тщательностью.
– Она не могла самостоятельно упасть, – сдвинула брови я. – Ты хорошо её закрепила, я видела.
– Лани.
– Лани?
Дикая указала на следы, оставленные в грязи рядом. По ним можно было распознать недавнее присутствие здесь минимум двух особей – крупной и мелкой.
– Лани – парнокопытные травоядные, олени средней величины…
– Да знаю я кто такие лани!
– Тогда почему спрашиваешь? Откуда мне знать: знаешь ты или не знаешь? О происхождении Блуждающих ты ведь оказалась не в курсе.
Инцидент с водой заметно повлиял на наше общее настроение. В Паддоке и так была заметна нехватка жидкости – всего лишь десять литров в сутки на двенадцать человек, козу и птиц! – а здесь ещё потерялся тот запас, который нам должна была принести прошедшая ночь. Впрочем, нам всё же немного повезло – бутылка, которую Дикая заполняла отдельно от основной тары, наполнилась водой доверху, что могло говорить об усилившемся напоре воды. Перелив из литровой бутылки часть воды в термос, а оставшуюся часть в основную бутыль, мы вместе закрепили обе бутылки максимально защищенным образом: стандартно обложили
Ситуация начала налаживаться только после обеда. Сначала мы наткнулись на стаю куропаток, из которой смогли выбить пятерых – двух подстрелила я, трёх взяла Тринидад, – а спустя ещё два часа в наших рюкзаках помимо зайца и куропаток оказались ещё два кролика – обоих добыла не я. В принципе, благодаря удаче последних нескольких часов, мы смогли остаться с достаточно неплохим уловом, так что на обратный путь мы легли со спокойной душой, хотя и понимали, что планируем выйти из леса на целых три часа раньше обычного времени. Сегодня должен был прибыть новичок, из-за чего Тринидад желала вернуться в лагерь затемно. Она присутствовала при всех прибытиях новеньких, опасаясь пропустить что-то важное, какую-то подсказку, способную дать нам ключ для выхода из этого места. Так что сегодня и я сильнее чем в два предыдущих дня стремилась поскорее выйти из Тёмного леса.
На поляне мы, как и планировали, оказались до темна. Первым нам встретился Яр, восседающий на кособокой крыше Мастерской и усердно латающий её. Увидев, как мы оставляем подле стены Мастерской лишь пять литров воды из десяти желаемых, он ничего не сказал и только нахмурился. Когда мы с Дикой уже направлялись в сторону Ночлежки, я обернулась и заметила, как парень смотрит вслед моей напарнице: так, словно не в силах оторвать от её спины попавшего под гипноз взгляда. Бедолага.
На подходе к Ночлежке я отделилась от Дикой и направилась в правую часть Паддока, объяснив это желанием увидеть кладбище. На самом же деле, из-за внутреннего беспокойства, я искала уединения. Похоже, я боялась. Того, какие имена могу прочесть на могилах. И того, кого могут закинуть в Паддок сегодня.
Имен на могилах не было. Только грубо сколоченные и перекошенные кресты стояли в изголовьях небольших бугорков. Дикая была права – это зрелище и вправду отрезвляет. Напоминает о том, что всё временно. Обойдя каждую могилу и присмотревшись к каждому кресту повнимательнее, я так и не обнаружила имён покоящихся. И с облегчением выдохнула. Я, конечно, могла бы спросить у Дикой, но… Я слишком сильно боялась. Даже идти сюда, не то что спрашивать. Нет, их не может быть здесь. Никого из них.
Закатное солнце вновь окрасило стволы редких деревьев рощи и бурый камень обрыва в ярко-оранжевый цвет. Постояв у кривой сосны несколько минут, потерев ладонью её шершавую кору и полюбовавшись красочным закатом, я решила возвращаться в Ночлежку. Не хотелось пропускать прибытие новенького и не хотелось продолжать оставаться одной. Хотелось к Конану. Где бы и с кем бы он сейчас ни был.
На полпути к Ночлежке я неожиданно пересеклась со Сладким – парень шёл по роще мне навстречу. Когда он остановился в трёх метрах передо мной, я тоже остановилась, слыша долетающие из Ночлежки звуки укулеле и чьё-то пение.
– Дикая сказала, что на сегодняшней охоте вы видели целых трёх Люминисценов, – начал елейным голосом принц без белого коня.
– Издалека.
– Все мы в повторном шоке, теперь уже оттого, что знаем, что ты наверняка невидима для Люминисценов.
– Понятно, – я сдвинула брови.
Прежде я с этим парнем не вступала в продолжительные диалоги, по-видимому из-за того, что с самого момента нашего знакомства сочла его слишком приторным и далёким от моего мира, и теперь не знала, что с ним можно обсуждать помимо его красивости да способности качественно разделывать дичь.