Дикая
Шрифт:
– Где Дикая?
– Уже давно ушла, – басовито отозвалась Абракадабра.
– Куда?
– В Тёмный лес.
Пока что мне было наплевать на то, что такое Тёмный лес:
– Но она же обещала показать мне путь к ближайшему разрушенному городу.
– Она шутила так. Это был обыкновенный сарказм. Нет здесь никаких “ближайших развалин павших цивилизаций”. Здесь вообще ничего, кроме Паддока, нет.
День 3.
Я стояла у силового поля. Практически полностью прозрачного, абсолютно реального силового поля. Заметить его невооруженным глазом было практически невозможно, но если в него врезать камнем или веткой – оно сразу же отторгает голубую искру. Ток. От болезненных воспоминаний в моей шее неожиданно разлилась фантомная боль, и я непроизвольно положила ладонь на то
За силовым полем виднелись природные просторы – горы. Но мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что это совсем не те горы, в недрах которых или за которыми скрывается Подгорный город. Эти горы были совсем другой формы, другого цвета и не той высоты…
Я обернулась и встретилась взглядом с Выводом, всё это время внимательно наблюдавшим за мной. Вывод был коренастым парнем с квадратной челюстью и крепким лбом, на вид ему было плюс-минус двадцать четыре, в глазах плескалось спокойствие.
– Дай угадаю: так по всему периметру, – совсем не обнадеживающим тоном произнесла я.
– Покрывает всё пространство. Мы в буквальном смысле под куполом.
Я посмотрела на небо. Голубое, с показавшимся наконец из-за сбежавших на север облаков солнцем.
– Стрелять вверх пробовали?
– Тринидад простреливала. Вверху силовое поле будто клонится к центру, как может быть с куполообразной конструкцией. До самого центра стрелы не долетают.
– Стрелы… У вас нет нормального оружия, – не спросила, но утвердила прискорбный факт я.
– Пошли, я покажу тебе остальные части Паддока. В конце концов, Дикая приставила меня к тебе экскурсоводом. Вывод: делать нечего, придется тебе терпеть моё присутствие до тех пор, пока всё здесь не увидишь.
Предводительница банды позаботилась о гиде для новичка. Как она сама бы выразилась: мило.
Локаций в Паддоке оказалось немного. Во-первых, место, в котором жгли костёр, висели гамаки и вместо крыши между деревьев были развешаны посеревшие от времени крупные материи, напоминающие квадратные простыни. Это место называлось Ночлежкой. Здесь ели и спали. Ночлежка располагалась на границе редкой лесополосы, встречающейся с широкой поляной, по которой накануне ночью я гуляла в компании Абракадабры и Яра.
Справа от Ночлежки, приблизительно в стах метрах, располагалось невысокое, вертикально прямоугольное и очень хлипкое на вид построение с одной отсутствующей стеной, которую заменял подранный полупрозрачный полиэтилен. Хранилище. Здесь обитатели Паддока хранили свои немногочисленные запасы продуктов и полезных вещей, которые им поставляли один раз в неделю вместе с новым человеком. Хранилищем заправлял Змееед, и заправлял он им ответственно: все консервы – не больше десятка банок – были ровно расставлены на опасно прогнувшейся, имитированной полке, какие-то мелочи были развешаны на стенах, что-то было ровно сложено в ящик, и, собственно, на этом всё. Какие запасы, такое и дело – нехитрое. Даже трехлетний ребёнок справился бы с таким. Однако Змееед, судя по надменному выражению его лица, считал с точностью наоборот: едва ли кто-то помимо него смог бы так ровно расставить жестянки на уровне своих глаз!
В стах метрах слева от Ночлежки располагался Медпункт – место, в котором я очнулась и впервые увидела Дефакто с Нэцкэ. Данной локацией заправляли именно эти двое. Они считались кем-то вроде медиков. По совместительству Дефакто был ещё и травником, а Нэцкэ присматривала за урожайным огородом и пятью дикими яблонями.
В стах метрах по диагонали направо от Медпункта располагалась ферма. Как объяснил Вывод, ферму возвели в стороне от основных локаций, чтобы с её стороны не доносились неприятные запахи. Ферма представляла собой крышу и одну высокую стену, вдоль которой выстроились загоны. В одном из загонов обнаружилась коза, в остальных были птицы: с десяток курей, два индюка и трое гусей. Ферма была закреплена за Абракадаброй. Здесь же я встретилась с ещё тремя обитателями Паддока – они помогали Абракадабре вычищать загоны. Рыжего по прозвищу Эффект я запомнила со вчерашнего вечера, остались ещё двое. Первого звали Парагрипп. Парень был среднего роста, с серым оттенком неровно остриженных волос, весёлыми глазами и нездорово
У всех в Паддоке была своя должность, возлагающая на человека определённую обязанность. Абракадабра – фермер, Дефакто и Нэцкэ – медики, Вывод – повар, Змееед – заведующий Хранилищем, Сладкий и Парагрипп – освеживальщики плюс уборщики, Эффект и Бум – часовые, недремлющие по ночам и отсыпающиеся днём. Следующим в списке шёл Яр. Его локация располагалась в двухстах метрах впереди между Ночлежкой и Медпунктом, посреди поля, на подходе к Тёмному лесу, и называлась Мастерской. Мастерская представляла собой единственное место во всём Паддоке имеющее четыре стены и полноценный потолок – даже Хранилище не могло похвастаться наличием добротного потолка. Все локации, кроме одностенной фермы с не внушающими доверие остатками деревянной крыши, имели тканевые потолки. Оказалось, что эти “крыши” обитатели Паддока мастерили из куполов парашютов, на которых сюда забрасывались новые люди.
– И что же, совсем все прибывают сюда на парашютах? – мы уже направлялись в сторону Мастерской Яра, когда я решила ещё раз уточнить о способе прибытия в это странное место новых поселенцев. Я никак не могла понять этого…
– Все без исключения, – утвердительно кивнул головой Вывод. – В сознание люди обычно приходят в воздухе, но бывали случаи, когда приземлялись и без сознания. Не успевающим очнуться в воздухе обычно с приземлением приходится туже – ломают себе конечности, разбивают лица, иногда разбиваются насмерть. Из сейчас здесь живущих Змееед единственный, кто приземлился без сознания. Получил вывихи правых руки и ноги, отбил плечо и приобрёл трещину в ребре, но всё же умудрился выжить. Из-за травм, да и из-за непростого характера, отвели ему самое простое дело: сторожит консервы, не ноет и не мешает заниматься своими делами остальным.
За десять метров до Мастерской из высокой постройки вышел Яр. Вытирая руки о грязную тряпку, он выглядел всё же более привлекательно, чем смазливый Сладкий, а значит мог считаться самым привлекательным парнем в Паддоке. Но, конечно, он был не в моём вкусе. Вообще кажется, что после Конана мой вкус всерьёз изменился – теперь все, за исключением его одного, мне не по вкусу. Конан. Как он прожил эти шесть лет?.. Смог выжить? Не травмировался ли? Всё же завёл себе новые, здоровые отношения? Заметно ли постарел? Наверняка стал ещё более мужественным, а значит точно покрасивел…
Мысли о Конане внезапно заставили меня приуныть, плечи сразу же поползли вниз.
– Можешь оставить её здесь. Дальше мы сами, – вдруг произнёс Яр, обратившись к Выводу, после чего мой проводник пожелал мне удачи и отправился обратно, в сторону Ночлежки, на ходу пообещав на обед суп из куропаток.
Я встретилась взглядом с Яром. Парень вздохнул:
– Размазывать глину сможешь?
Глава 8.
К обеду стало жарко, из-за чего пришлось отбросить куртку на хорошо обтёсанный табурет, стоящий во вездесущей высокой траве, и остаться в майке. Яр и вовсе остался в одних шортах, уже спустя час после моего прихода избавившись от своей насквозь промокшей от пота серой футболки. Мы работали уже третий час и в основном молча. Мои руки были уже по локоть вымазаны в глину, которую, из-за отсутствия необходимых инструментов, приходилось месить вручную. Суть работы была проста: мы заделывали все щели вдоль досок, из которых была сколочена Мастерская, которые как бы хорошо ни были прибиты к крепкому каркасу, были настолько неровными, что прорехи приходилось заделывать сухой травой, поверх которой накладывалась густая глина. Глина набиралась нами у небольшого озера. Сначала я обрадовалась его наличию, но Яр предупредил меня не обольщаться – озеро было солёным и ничего в нём, помимо соли и глины, нельзя было раздобыть. Но одна лишь соль – это уже много. Вывод, отвечающий за поварскую деятельность, добывал её, конечно, с большим трудом, однако она была в наличии, так что из-за дефицита соли здесь не страдали.