Дикий лес

Мэлой Колин

— Что это было? — взвизгнул Кертис.

— Кто знает, что тут внизу живет, — ответил один койот.

Другой поддержал игру.

— Лично я никогда не спускался так глубоко. Хотя рассказы слышал… говорят, тут есть такие твари, которые никогда не видели дневного света. И они прямо помирают, как хотят вонзить зубы в кусок хорошего мяса.

— Хорошей человечины, — уточнил третий койот.

— Скормим крысу крысам, — сказал один. — Вот так мы здесь поступаем с предателями.

— Слушайте, просто дайте мне уйти, — сказал Кертис. — Никто не узнает, я пойду своей дорогой и… — Слова застыли у него

во рту, потому что койоты резко повернули, и туннель вывел их в большое помещение, в котором мальчик увидел клетки.

— О, — просто сказал он. — Блин.

Пещера, казалось, образовалась естественным путем: пол был бугристый от камней и булыжников, а стены поднимались к высокому потолку вкривь и вкось — но это была далеко не самая заметная деталь помещения. Внимание Кертиса немедленно привлекло чудовищное сплетение корней, свисавших с потолка — что это должно быть за дерево, с такими-то корнями! — и зловещий ряд шатких деревянных клеток, которые крепились к крупным отросткам. Лианоподобные ветки клена, служившие им прутьями, наверху соединялись в крону; все вместе смотрелось будто птичник какого-нибудь великана. Клетки крепились к корням толстыми пеньковыми тросами, которые, поворачиваясь на подвесках, издавали стонущий скрип. Внутри Кертис различил несколько фигур — клетки выглядели достаточно большими, чтобы в них можно было упрятать по несколько несчастных вместе, однако многие пустовали. Времени пересчитывать клетки у мальчика не было, но на вид их там висело несколько дюжин.

— Надзиратель! — крикнул один из его тюремщиков, и из-за зубчатой скалы под болтающимися клетками появился жирный седеющий койот. На шее у него красовался впечатляющий набор ключей всех форм и размеров. Перебирая их, он любезно продекламировал:

— Оставь надежду, о узник, оставь надежду. Из этих клеток не выбраться. Замки не взломать. Расстояние до земли — не спрыгнуть. Оставь надежду. Оставь надежду.

Между фразами койот шмыгал носом, не поднимая глаз от земли. Перепуганный Кертис заметил, что земля, судя по всему, покрыта выбеленными и поломанными костями предыдущих пленников, которых бросили на смерть.

— Да, да, знаем, — нетерпеливо сказал один из койотов, державших Кертиса под руки. — Хватит зловещих речей. У нас тут предатель. Посади его повыше.

Пока надзиратель приближался, из клеток сверху послышался голос:

— Что? Еще один двуногий? Я думал, эта тюряга только для койотов.

Кертис взглянул вверх, на источник жалоб, и увидел морду койота, торчавшую между деревянными прутьями одной из ближайших клеток.

— Тихо! — вдруг заорал надзиратель, перестав бубнить.

Из дальней клетки послышался явно человеческий голос.

— Вы, шакалы, заплатите за это! Я вам клянусь! — Говорившего не было видно за путаницей разветвленных корней.

— Ну вот! — воскликнул заключенный-койот. — Слыхали? Я солдат, а меня бросили сюда со всякими разбойниками! Я думал, это исключительно военная тюрьма!

— ТИХО! — снова заорал надзиратель, теперь уже громче. — А то в кандалах будете сидеть!

Воодушевленный разбойник начал скандировать:

— Свободу Дикому лесу! СВОБОДУ ДИКОМУ ЛЕСУ!

Несколько пленников, видимо, тоже разбойники, встали в клетках и подхватили клич, визжа и сотрясая решетки.

Надзиратель

со вздохом подошел к Кертису.

— Веселая компания, — сказал он, перекрикивая назойливый шум. — Уверен, тебе понравится здешнее общество.

Кертиса по-прежнему держали, а надзиратель подошел к стене и схватился за самую длинную и шаткую лестницу, какую Кертис только видел в своей жизни. Аккуратно повернув ее в вертикальное положение, надзиратель потащил лестницу к центру помещения, на ходу выпутывая ее верхушку из древесных корней. Дойдя до пустой клетки, он зацепил верхние планки за прутья и поставил лестницу на большой камень, лежащий на дне пещеры.

— Полезли, — сказал надзиратель. Он поднялся первым; добравшись до клетки, отпер замок и спустился. По кивку надзирателя Кертиса освободили от наручников и грубо пихнули к лестнице. Лестница качалась и гнулась под его весом, пока он лез. Когда мальчик наконец добрался до клетки, то чуть не потерял сознание от высоты: он оказался не меньше чем в шестидесяти футах над полом пещеры, усыпанным булыжниками, камнями и зубастыми сталагмитами; упасть оттуда было бы неприятно.

Когда он втиснулся в клетку, надзиратель снова поднялся до самого верха и запер дверь на большой железный висячий замок. Перед тем как спуститься на землю, сторож поглядел Кертису прямо в глаза и проговорил:

— Даже не думай о побеге.

— И не собирался, — сказал Кертис.

Казалось, надзирателя этот ответ немного сбил с толку.

— А, — сказал он. — Ну, хорошо.

И с этими словами исчез внизу.

Когда верхние ступеньки сняли с прутьев и деревянная клетка свободно закачалась, а канат наверху заскрипел и застонал под весом нового постояльца, Кертис отчаянно вздохнул.

* * *

Газовые лампы, расположенные на каждом углу, бросали бледные конусы света на мощеные перекрестки; в промежутках царила тень. Именно в этой тени находила убежище Прю, пока они с воробьем пробирались по окрестностям. Она пряталась за какой-нибудь бочкой дождевой воды или почтовым ящиком, а в это время воробей (которого звали, как выяснила Прю, Энвер) незаметно летел вперед, разведывая местность с карнизов и флюгеров роскошных домов, которыми был усеян район. Когда воробей издавал трель, сообщая, что все чисто, Прю покидала убежище и перебегала к другому доступному прикрытию. Двигались они медленно, но все же неуклонно перемещались вверх по улице. Тормозили только тогда, когда на улице с воем появлялся неминуемый фургон КЛИНКА, мигалкой окрашивая дома в ярко-красный цвет. Прю и Энвер замирали на месте до тех пор, пока воробей не убеждался, что их движение не будет замечено.

— Я думаю, здесь налево, — громко прошептала Прю из-за мусорного ящика. Энвер сидел на газовом фонаре, освещавшем перекресток. Булыжники здесь постепенно сменялись грязью и сосновыми иголками — престижная Рю Термонд превратилась в улицу, окруженную небольшими лесными хижинами, и над их мшистыми крышами уже нависали раскидистые лапы елей.

— Ты уверена? — спросил Энвер, с сомнением оглядывая горизонт.

— Нет, — прошептала Прю. — Скорее наугад сказала.