Дикий лес
Шрифт:
— Что-то там глаза? — с недоумением переспросил Шеймус. — Это что значит?
— Не-не-не, — ответил Кертис, чеша в затылке. — Я забыл слова. Что-то
Этот блюз был одной из любимых песен его родителей и уже много лет сопровождал их во всех путешествиях. Пришлось снова перебирать в голове ошметки эстрадного репертуара в попытке подыскать что-нибудь в ответ на последний номер разбойников — мелодичную песню о цыгане, который украл дочку лорда. Они уже несколько часов обменивались песнями, и время летело незаметно. Пещера звенела от голосов узников.
— Нет, я немного не понял, — сказал Ангус. — Эта Салли, она лошадь, так? Но притом должна придержать еще какого-то мустанга?
Прежде чем Кертис успел объяснить, другой разбойник перебил:
— Ангус, ты идиот, ясно же, что это про любовь человека к лошади. Человек любит лошадь, эту самую Салли, которая мустанг.
От этих слов весь тюремный отсек взорвался хохотом.
— Да-а-а, Кертис, — крикнул кто-то между приступами смеха. — Вы там, Снаружи, странный народ!
Кертис попытался перекричать хохот:
— Ребят, там имеется в виду машина! Название машины!
Но разбойники его не слушали. Отчаявшись, Кертис сам стал смеяться вместе с ними. Один из разбойников, Кормак, прокричал сквозь шум:
— Давай еще, Кертис! Еще какую-нибудь Внешнюю песенку!
Но прежде чем Кертис успел ответить, что сейчас очередь разбойников, снизу раздался громкий стук.
— Заткнитесь, подонки! — проорал голос. Это был надзиратель. Он стоял на полу пещеры, стуча своей гигантской связкой ключей по круглому, черному от сажи котлу. — Время жратвы!
В пещеру вошла группа из четырех солдат; двое несли деревянную жердь, на которой висел котел, еще двое встали на стражу у двери. Надзиратель подошел туда, где у стены стояла гигантская лестница, и взял такой же длинный шест, на который был примотан большой деревянный черпак.
— Готовь миски! — прогремела новая команда.
Узники заворчали и засуетились в своих решетчатых камерах, отчего клетки закружились и закачались, будто украшения на елке, которую потрясли. Темные от грязи руки просунулись между решетками, сжимая широкие оловянные миски. Кертис огляделся и только тогда заметил, что и в его клетке тоже есть миска, так что он взял ее и выставил сквозь прутья, как сделали его соседи. Надзиратель, опуская черпак в котел и аккуратно поднимая шест, наполнил одну за другой всю подставленную посуду. Немного варева пролилось на руку Кертиса, и он дернулся, ожидая, что будет горячо, но с разочарованием обнаружил, что бурда едва теплая.
Закончив,
Кертис заглянул в миску. “Жратва” представляла собой мутную похлебку, в которой плавала флотилия пищеобразных предметов. Кертис вынул пальцем один из них — это было похож на хрящ некоего неизвестного животного.
Шеймус из своей клетки сверху окликнул:
— Не разглядывай так внимательно! Просто закинь в рот.
Кертис отвел взгляд и зажмурился, а потом поднес миску ко рту и сделал порядочный глоток. Варево оказалось отвратительнее, чем все, что он когда-либо ел — а ему доводилось пробовать капустные листья, которые готовила его мать. Дело было даже не столько в самом вкусе, сколько в его ощутимом отсутствии — оно выдвигало на первый план ощущения, с какими кусочки того самого плавающего хряща и кто знает чего еще касались языка и неба. Кертис громко поперхнулся. Разбойники, которые, очевидно, ждали его реакции, захохотали.
— Привыкай, парень! — крикнул один.
— Это тебе не домашняя кухня, а, Внешний? — поддакнул другой.
— Буэ-э-э, — выдавил Кертис, ставя миску на пол клетки. — Что это за гадость?
— Беличьи мозги, голубиные лапки, скунсовы жилы, и все подается в полезной похлебке из прокисшего молока! — крикнул Ангус.
Койот Дмитрий не удержался и вмешался:
— Не так уж и плохо, я на котлопункте хуже жрал, поверьте!
Кертис покосился на остатки в миске.
— Пожалуй, перебьюсь, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Не очень-то я и голодный.
Он сел обратно к стенке и стал смотреть вниз, на пол пещеры, слушая жадное хлебание в соседних клетках. “Боже, избавь меня от того, — подумал он, — чтобы просидеть тут так долго, чтобы привыкнуть к этой дряни”.
К большому удивлению Кертиса, в его клетке вдруг раздался голос:
— Ты собираешься доедать?
Кертис подскочил, оглядывая клетку в поисках говорящего. В дальнем углу на задних лапках стояла большая жилистая крыса. Она облизывала морду и в предвкушении потирала длинные ладони.
— Ну так как?
— Ты кто? — потребовал ответ Кертис. — И что ты делаешь в моей клетке?
Шеймус крикнул сверху между глотками:
— Это Септимус. Септимус, познакомься, это Кертис, наш новый друг.
Кормак добавил:
— Он бездельник. Даже не заключенный. Болтается здесь по собственной воле.
Септимус театрально поклонился.
— Как поживаете? — сказал он.
— Хорошо, спасибо, — ответил Кертис. — И нет, я не собираюсь доедать.