Дикий лес
Шрифт:
Кертиса передернуло. Он уселся на дно клетки и подтянул колени к груди, чувствуя, как злые взгляды остальных пленников буравят ему кости. Еще больше, чем раньше, ему захотелось оказаться дома, с мамой, папой и двумя надоедливыми сестрами. Веревки скрипели и дрожали, клетки в огромной пещере слегка кружились туда-сюда. Койот Дмитрий проявил сочувствие:
— Привыкай. Они не заткнутся.
Прю и Энвер вскоре добрались до почты — небольшого здания из красного кирпича, которое приютилось в густых хвойных зарослях. Полуразвалившаяся деревянная изгородь,
Свет в одном из окон освещал загроможденную комнату, от пола до потолка забитую коричневыми свертками и конвертами, и Прю различила фигуру Ричарда, наполовину скрытую за грудами пакетов и бумаги.
— И надеяться нечего, — прошептала она Энверу, который сидел на ветке неподалеку, нервно наблюдая за пустой темной дорогой.
Прю постучала костяшками пальцев по деревянной двери. Когда ответа не последовало, она снова постучала.
— Мы закрыты! — отозвался изнутри голос Ричарда. — Приходите в часы работы, пожалуйста!
Прю приложила ладони рупором к двери, приблизила губы и прохрипела:
— Ричард! Это я, Прю!
— Что? — послышалось в ответ; голос Ричарда, громкий и раздраженный, кажется, сотряс петли на дверном косяке.
Энвер наверху взволнованно заверещал:
— Прю! Помните, Портлендская Прю!
Через секунду она услышала неторопливые шаги и глухой щелчок отпираемого засова. Дверь слегка приоткрылась, и в проеме появился Ричард с мутным взглядом и растрепанными седыми волосами.
— Прю! — завопил он, явно не заметив, что она старалась не шуметь. — Какого черта ты тут делаешь?
Энвер снова предупреждающе зачирикал, уже громче, и Прю вскинула палец к губам.
— Ш-ш-ш! — прошипела она. — Говорите тише!
Ричард, вытаращив глаза, посмотрел на птицу на дереве, а потом снова на Прю. Снизив громкость до уровня Прю, он сказал:
— Еще и птица с тобой… знаешь, здесь были копы, не больше двух часов назад, тебя искали. Я прямо не понимаю, что творится!
— Мне нужна ваша помощь, — сказала Прю, поколебавшись, — только это довольно долго и сложно объяснять тут в дверях — можно, я войду?
Ричард немного постоял, раздумывая.
— Ну ладно, — сказал он. — Но смотри, чтобы тебя никто не видел. Нехорошо это.
— Вот и я о чем! — согласилась Прю. Девочка обернулась и свистнула Энверу, который тут же слетел со своего насеста. Быстро загнав их внутрь, Ричард торопливо бросил взгляд в оба конца улицы, после чего тщательно затворил дверь и повернул щеколду.
Внутреннее пространство дома было поделено надвое перегородкой с окнами, которая отрезала публичную часть почты от служебной, и Ричард повел Прю и Энвера через дверцу в заднюю комнату. Башни посылок превратили ее в лабиринт лилипутских улиц, и Прю осторожно пробиралась по бульварам, а небоскребы из картона и упаковочной бумаги вздрагивали при каждом ее шаге. В углу комнатки в небольшом очаге на углях дымил огонь.
Ричард, сконфуженно кашлянув, бросился расчищать завалы.
—
Прю поблагодарила и с облегчением уселась. Энвер устроился на ворохе коробок возле стола и нервно похлопал крыльями, когда коробки закачались под его весом.
— Так что случилось? Из-за чего весь сыр-бор? — спросил Ричард, садясь на перевернутую корзину, лежащую возле огня.
Прю набрала воздуха в легкие и стала подробно излагать все события с того момента, как их с Ричардом пути разошлись.
— Они отлавливают всех птиц в Южном лесу, — объяснила она, наконец добравшись до конца своих приключений. — Кто знает, куда их забирают. В общем, я сидела там, не зная, что делать, и мы с Энвером решили идти к вам и, может быть, попросить об одолжении.
Ричард выслушал весь рассказ, вытаращив глаза от изумления. Только через мгновение он понял, что ему задали вопрос.
— О… об одолжении? — переспросил он, потирая висок узловатыми пальцами. — И каком?
— Ну, — продолжила Прю, — филин, как раз перед приходом полиции, сказал, что если все остальное провалится, то мне надо в Северный лес. Поговорить с мистиками. Вот Энвер считает, что меня мог бы подбросить беркут, если только удастся добраться до границы Авианского княжества. И, поскольку по всему Южному лесу разыскивают меня и всех птиц, какие окажутся поблизости, сделать это надо незаметно. — Она прикусила губу. — Типа, чтобы меня кто-нибудь туда протащил.
Ричард уловил.
— Значит, ты хочешь, чтобы я тебя протащил. Через границу.
— Ага, — сказала Прю.
— И я так полагаю, в фургоне. В государственном почтовом фургоне.
— Ага.
Потирая рукой щетину на подбородке, Ричард встал и подошел к очагу. Старик рассеянно пошевелил уголья кочергой.
— Ну, — осторожно начал он, — если честно, я не питаю любви к губернатору-регенту и его приятелям, ни малейшей. То, что головорезы из КЛИНКА творят в городе что хотят и арестовывают людей ни за что, — это нехорошо. В стране нынче все не так, как раньше, с тех пор как Григор умер. Я уже пережил кучу губернаторов и могу честно сказать, что Ларс, наверное, худший, кого приходилось терпеть. Но чтобы я вез тебя через границу в почтовом фургоне… короче, если нас поймают, это будет стоить мне работы, а моя работа — все, что у меня сейчас есть, с тех пор как заболела Бетт — это моя жена, понимаешь. Она рассчитывает на меня, на мое жалованье. Что еще хуже, меня могут и в тюрьму упечь бог знает на сколько, а этого допустить я просто никак не могу.
Прю пала духом. Энвер уныло свистнул и выглянул в окно.
— Так что, думаю я, надо нам не попасться, — добавил Ричард.
Прю вскочила с ящика.
— Так вы согласны? — спросила она.
— Да, похоже на то, — со вздохом сказал старик.
Прю схватила его за руки и, сжав их, втянула Ричарда в какой-то внезапный сумасшедший танец на пятачке свободного места перед очагом.
— Я знала, что вы согласитесь! — воскликнула она, позабыв о тишине. — Знала, поможете!