Дикий лес
Шрифт:
— Конечно нет! — прохрипел Кертис. — Если бы только Прю знала, что та затевает… — Тут он остановился и поглядел на крысу наверху. — Эй, Септимус, а как ты ее увидел?
Септимус бесстрастно разглядывал свои когти.
— О, у меня свои пути. Тут все пронизано туннелями, которые недостаточно велики ни для кого, кроме меня.
— Ты можешь туда вернуться? Выяснить, что они делают?
Септимус подпрыгнул и отдал честь.
— В разведку? Буду счастлив. — С этими словами он поспешил назад по веревке и пропал.
—
— Дорогая моя девочка, — сказала губернаторша, — мне нет никакого резона лгать тебе.
Прю осторожно присмотрелась к женщине.
— И вы его сразу вернете мне, приведете домой. Вот прямо так?
— Безусловно, — ответила Александра.
Зрение Прю слегка затуманилось, и она помолчала, обдумывая слова. Что тут можно сказать?
— Вам дать мой адрес? — слабо спросила она наконец. Перспектива вернуться домой становилась с каждой секундой все более привлекательной.
Александра улыбнулась.
— Да, продиктуешь его одному из моих подчиненных перед уходом.
— И вы мне позволите уйти, вот так просто?
— Я бы настоятельно рекомендовала, для твоей же безопасности, чтобы тебя проводил до границы леса небольшой отряд воинов — ничего серьезного, просто чтобы убедиться, что с тобой ничего не случится по пути. Это, как ты, без сомнения, знаешь, очень опасное лесное захолустье. — Свое утверждение она проиллюстрировала, пошевелив в воздухе пальцем. — Мы сделали то же самое для твоего друга Кертиса. Он был весьма признателен.
— И вы клянетесь, — повторила Прю. — Клянетесь могилой сына. Что найдете моего брата.
Александра настороженно посмотрела на нее.
— Да, — сказала она немного погодя.
— Я знаю про вашего сына, — сказала Прю. — Знаю, что случилось.
Губернаторша выгнула бровь.
— Тогда ты знаешь, как со мной поступили. Как эти безумцы из Южного леса, моей родной страны, выбросили меня и заменили марионеточным правительством. Ты прилетела оттуда. Скажи, как там моя старая родина?
Прю покачала головой.
— Ужасно. Они вылавливают всех птиц и сажают их в клетки. Просто так, ни за что. Хотя… — тут она запнулась, вспомнив о том, что губернаторша сказала ей до этого. — Теперь я уже не знаю.
— Именно, — проговорила та, наклоняясь вперед. — Послушай меня, Прю. В этой стране я — добрая сила. Я — та, кто может все наладить. Пусть южнолесцы и авианцы бьются и сажают друг друга в клетки, борются с подозрениями через подозрения — я их всех сброшу. Мы дошли до точки кипения. Никто не будет в безопасности, пока здешние места не вернутся под достойное руководство. Под мое руководство. — Она откинулась назад на троне. — Если ты знаешь о моем сыне, то знаешь и о муже, моем покойном муже, Григоре. Мы вместе правили, все трое, в гармонии. Доктрина Свика утверждала свободу и равенство всех видов, живущих в лесу. И только когда мои сын и муж погибли, все вышло из-под контроля. А я намерена
Прю молча кивнула.
— Но все это не должно занимать девочку твоего возраста, а тем более девочку Снаружи, — сказала губернаторша. — Могу заверить тебя, Прю, что мы их одолеем. Мы непременно одержим победу. И вернем твоего брата тебе и твоей семье. Можешь рассчитывать, что окажешься дома сегодня же, точно зная, что твоя семья воссоединится.
Прю снова кивнула. Весь мир будто закружился вокруг нее, качаясь на оси; верх стал низом, правое — левым. Как будто все, все, что она знала о жизни, вдруг поменяло полюса.
— Хорошо, — сказала она.
Кертис беспокойно расхаживал по своей клетке, ожидая возвращения Септимуса, и это, конечно, вызвало интерес его соседей по тюрьме. Они стали перешептываться между собой, высказывая догадки о судьбе Прю.
— Ой, да она уже покойница, не сойти мне с этого места, — прошептал Шеймас.
— Ага, — согласился Ангус. — Корм для грифов, точняк. Ее повесят на ели, а дальше птицы сами разберутся.
— О, да все будет гораздо проще того, — предположил Кормак. — Отрубят голову по-быстрому. Шмяк — и все.
Кертис перестал расхаживать и испепелил сердитым взглядом всех разбойников по очереди.
— Хватит. Ну, правда.
Брендан коротко хохотнул, первый раз с момента прибытия выказав какие-то чувства.
— Полегче, парни, — сказал он. — Вы совсем пацана доведете.
Скрежет когтей по дереву возвестил о возвращении Септимуса. Тот выбежал из трещины в корнях и перепрыгнул на клетку Кертиса.
— Ну? — потребовал Кертис. — Что ты видел?
Крыс совсем запыхался и смог заговорить только спустя некоторое время:
— Она там… в тронном зале… Я видел… темноволосая девочка… выглядит порядком исцарапанной.
— Исцарапанной? — спросил Кертис. — В смысле? Они ее били?
Брендан подал голос из своей клетки:
— У нее ушиб ребра и лодыжка растянута, вроде как. В лагере ее осмотрел кто-то из ребят. Девчонка, если помнишь, упала с неба верхом на мертвом орле. Ясное дело, она поцарапалась.
Септимус кивнул и продолжил:
— Но они в основном просто разговаривали. Я мало смог услышать — там довольно шумно из-за соседней залы, но вроде как губернаторша хочет отпустить ее.
— Как? — спросил ошеломленный Кертис.
Один из разбойников пробормотал:
— Ну и поворотец.
— Ага, — сказал Септимус. — Говорит, что не знает, где ребенок, но поищет его. Короче, врет, как дышит.
Кертис был вне себя.
— Кто-то должен сказать Прю! Септимус! Ты должен сказать Прю, что ей врут!
Септимус опешил.
— Я? Прямо вот заорать, что губернаторша врет? Да ты шутишь. Я окажусь на шампуре у койотов и буду жариться на открытом огне раньше, чем ты успеешь сказать “крысиный паштет”. А твою подружку, скорее всего, бросят сюда же. Или еще хуже… — Тут он провел пальцем себе по горлу.