Дикий
Шрифт:
“Нет” — могло бы слететь в ответ просто из упрямства, но конечно же, я признаюсь честно.
— Хочу, — роняю тихо.
— Сейчас наберу.
Он берет телефон, подключает снова, показывает мне экран, чтобы я видела, как пользуются таким аппаратом. Нужно набрать несколько цифр перед номером.
— Дальше сама, — заявляет Дикий.
Передает мне телефон, скользнув пальцами по моей ладони, потом вообще застывает, будто не собирается убирать руку. Крепче сжимаю корпус, поднимаю взгляд на него.
— Набирай, —
Отпускает меня. Но не из-под прицела своих глаз.
Прижимаю телефон к уху. Гудки в динамике звучат иначе. Непривычно. А потом вдруг наступает тишина, и после паузы раздается голос мамы.
— Привет, — говорю.
— Катя? — сразу улавливаю беспокойство. — Что случилось? Почему твой телефон отключен?
— Мы застряли в такой местности, где связь плохо ловит.
— А сейчас ты откуда звонишь? Номер скрыт.
— Это рабочий телефон, моего начальника.
— Кать, все нормально?
— Да, мам, не волнуйся.
— Застряли, — по голосу чувствую, что мама хмурится. — Что значит — застряли? Когда вы доберетесь до отеля?
Объясняю все, стараюсь ее успокоить, рассказываю, что за нами должны приехать, поэтому проблема решится.
Мы прощаемся, и я обещаю позвонить вечером.
Возвращаю Дикому телефон. И опять он использует момент. Наши пальцы соприкасаются, причем его ладонь задерживается на моей гораздо дольше, чем требуется.
Отстраняюсь. Плотнее запахиваю куртку. Вроде и разрываю наш вынужденный контакт, но все равно отгородиться не удается.
Дикий усмехается. Тишина становится напряженной. В тяжелом взгляде появляются искры, которые мне совсем не нравятся.
— Зачем тебе спутниковый телефон? — спрашиваю, чтобы переключить его внимание.
— Сеть везде ловит.
— И все?
— Его практически невозможно прослушать.
Рассеянно киваю, сцепляю пальцы в замок. Больше ничего не ум не приходит. Не представляю, когда за нами приедет Каримов, могу только…
— Дыши, — вдруг заявляет Дикий.
— Что? — выпаливаю сдавленно.
— Видела бы ты свое лицо.
Недоуменно приподнимаю брови.
— И глаза, блядь, — кривится он.
— Опять ты…
— Скажи мне, Катя, — подается вперед и нависает надо мной так резко, что приходится рефлекторно отшатнуться и вжаться спиной в дверцу. — Думаешь, я хочу тебя силой выебать?
Отрывистый вопрос заставляет вздрогнуть.
Смотрю на него. Просто не могу отвести глаза. Наверное, глупо, но возникает чувство, что пока наши взгляды скрещены, ничего плохого не произойдет, создается иллюзия безопасности.
Он заносит руку надо мной. Будто хочет схватить за горло. А потом ладонь зависает в воздухе и сжимается в кулак, так и не касаясь меня.
— Похуй, чего я хочу, — хрипло произносит Дикий и оскаливается: — Ни черта не будет. Ты когда на меня смотришь, как на цепи держишь.
Его губы почти касаются моих. Снова. И ускользнуть некуда. Пусть физически он не дотрагивается, от этого не легче. Само положение давит и оголяет нервы.
Упираюсь ладонями в его грудь. Хотя бы так стараюсь оттолкнуть, но когда Дикий выразительно смотрит на мои руки, понимаю, что совершила ошибку.
Тронула его первой. А значит, теперь он может сделать свой шаг.
— Тебе же поцелуй понравился, — замечает с ухмылкой.
— Нет, — бормочу лихорадочно, отдергиваю ладони от него, пробую отползти в сторону, но пространство ограничено.
— Понравился, — сощуривает глаза, перехватывает мои запястья, возвращает руки к себе на грудь, накрывая собственными ладонями. — И остальное тоже понравится.
— Не надо, — бросаю, нервно качнув головой. — Пусти.
— Дам тебе время, — заключает он, опираясь в дверцу по обе стороны от моих плеч.
— Ничего не поменяется.
— Проверим.
— Ты мои слова никогда не слышишь.
— Слова — нет.
Он переводит взгляд вниз, и я тоже следую за ним. Только теперь замечаю, что его пальцы больше не держат мои, а руки я до сих пор не убрала от груди. Просто не успела.
Моментально отстраняюсь.
Дикий ухмыляется еще шире. А потом вдруг поворачивает голову в сторону и мрачнеет, увидев что-то.
— Блядь, — выдает хмуро.
— Что там? — тоже вглядываюсь в заднее стекло, пытаясь различить хоть какие-то контуры за потоками дождя. — Что случилось?
— Рамиль.
Вспыхивают фары, и мне удается разглядеть другую машину, которая останавливается позади нашей.
Дикий явно не рад такому быстрому появлению Каримова, а вот я наконец выдыхаю с облегчением. Пробую открыть дверцу.
— Далеко собралась?
Вопросительно смотрю на него.
— Видишь, как льет? — мрачно бросает он.
— Вижу, но надо же пересесть в другую машину.
— Сам сделаю.
Дикий выходит из салона, обходит внедорожник и открывает дверцу, закутывает меня в куртку, накинув капюшон на голову. Подхватывает и несет до машины Каримова на руках. Усаживает на сиденье.
В такое авто тяжело забраться. Колеса громадные. “Подножка” высоко.
— Ты где этот вездеход раздобыл? — спрашивает Дикий.
— У меня все есть, — отвечает Каримов.
Достает пачку сигарет, вытягивает одну из них зубами и тянется за зажигалкой, но под взглядом Дикого тормозит. Выгибает бровь, а после ухмыляется и качает головой. Закладывает сигарету за ухо, бросая короткую фразу на неизвестном мне языке.
— Рамиль сказал, что не понимает, почему я бросил курить.
— Не понимаю, — кивает тот, мазнув по мне ничего не выражающим взглядом, и переключается на дорогу. — Но раз друг так решил, то здесь сигарет нет.