Дикий
Шрифт:
Катя выразительно кивает на блюдо, а я не двигаюсь.
Трахаю ее глазами. Трогать нельзя. Но смотреть она не запретит.
— Если ты не голоден…
— Голоден, — обрываю. — Очень.
Пробую то, что стоит передо мной.
Вкусно. Наверное. Она — вкуснее. Взгляд ее. Голос.
Катя заговаривает, пробуя разрядить обстановку. Не выдерживает молчания. Заводит какую-то левую тему. И я даже что-то отвечаю. Сам не соображаю что.
Вообще, странно.
Дохуя раз выебал ее в своей
Дико ведет. От блеска ее глаз. От какого-то запредельного света в них. От ее аромата. От свежести, которой она насквозь пропитана.
Ее тонкие пальцы сжимают высокий стакан, а я вижу, как она обхватывает мой хуй, проходится ладонью по стволу и берет в рот.
Блядь. Пора мне отсюда уебывать. Иначе резьбу на хрен сорвет.
Подальше от нее. Под холодный душ.
Но я даже не сдвигаюсь с места.
— Ты почему не ешь? — спрашиваю, заметив перед ней практически нетронутую тарелку.
— Ем, — глухо роняет Катя.
Надо остыть. Переключиться.
Накручиваю спагетти на вилку. Двигаю челюстями так, что зубы поскрипывают. А прикончив блюдо, залпом опрокидываю чашку крепкого кофе.
Трезвею. Знаю, что ненадолго. Перехватываю ее взгляд. На меня. После на тарелку.
— Блядь, — выдаю и веду ладонью по затылку, башкой мотаю. — Черт, я твою пасту сожрал.
— Ничего, — нервно улыбается. — Приятного аппетита.
— Новую закажу, — за телефоном тянусь. — Сейчас…
— Не надо, — тут же отказывается. — Рыба на гриле вкуснее.
В кармане пусто. Видно, мобильный в номере оставил. Должны позвонить. По теме с Айдаровым. Хотя похер. Перезвоню, после разберусь.
Она опять на меня смотрит.
А потом вдруг протягивает руку. Дотрагивается до моей щеки. От этого простого жеста как током пробивает.
— Тут соус, — роняет тихо. — Ой, лучше салфеткой…
Отдергивает ладонь от моего лица.
— Нет.
Ловлю узкое запястье. Возвращаю ладонь обратно. Накрываю своими пальцами, прижимаю к щеке.
— Не лучше.
Взгляд. Глаза в глаза. Разряд за разрядом. Прямо по венам. И ребра сдавливает от едва сдерживаемой тяги дотронуться. Взять. Забрать. Всю. Без остатка.
— Ты… — начинает Катя.
Но закончить ей не разрешаю.
Подаюсь вперед. Накрываю ее губы. Мягко. Нежно. Сдерживаю жадность. Чуть касаюсь. Пробую на вкус. Осторожно. Медленно. Не хочу спугнуть.
Она вздрагивает, но не вырывается. Упирается пальцами в плечи. Не отталкивает. Застывает. Размыкает рот под моим уверенным напором. Безотчетно. Рефлекторно. Судорожно глотает воздух. Точно задыхается.
Обхватываю ее затылок. Вплетаю пальцы в спутанные пряди волос.
Ближе. Еще.
Накрывает. Пиздец.
Будто удар в солнечное сплетение.
Отталкиваю стол между нами. К чертям. Где-то вдалеке раздается перезвон стекла, бряцает металл.
Подхватываю Катю на руки. Прижимаю вплотную.
Она дергается. Напрягается, будто очнувшись. Натягивается струной. Маленькие ладони давят на мои плечи так, что я уже взвыть готов. Но ее губы горят под моим ртом.
Не отпускаю. Зацеловываю. Вырываю приглушенный стон из горла. Заставляю откликнуться снова. Касаюсь языком так, чтобы даже не мечтала сбежать.
Хватит. Блядь. Наигрались.
Пара шагов. Будто в пьяном бреду.
Дальше — на кровать.
Ощущение, точно падаем.
Не отрываюсь от Кати. Опираюсь на крепко стиснутые кулаки. Нависаю сверху, накрываю собой.
Тяну крепко завязанный пояс.
Нахуй этот гребаный халат.
Освобождаю Катю от всего, что мешает. Хлопковая футболка. Шорты. Пальцы сводит от нетерпения. Сдергиваю собственную рубашку, вырываю ремень из шлеек.
Она подо мной. В одном белье. Но это ненадолго.
Хочу ощущать ее всю. Кожа к коже. Хочу чувствовать абсолютно голой.
Разрываю поцелуй, просто чтобы посмотреть на Катю. Увидеть глаза. Те самые глаза, что могут выдрать мой хребет.
Страха в ее взгляде нет. Но остается напряжение.
— Демьян, — еле слышно выдыхает она.
И мой хуй тверже камня от того, как это звучит. На ее губах. На ее языке.
Растрепанная. Дрожащая.
Катя станет моей. По-настоящему.
Впиваюсь в губы. Жарче. Острее. Обрушиваюсь на нее. Затягиваю. Накрываю ладонью живот. Касаюсь между ног.
Она дергается так, будто ее там никто и никогда не трогал. Зажимается вся. Пробует оттолкнуть.
Но я слишком далеко зашел, чтобы теперь тормозить.
Покрываю поцелуями ее лицо. Опускаюсь вниз. По шее. Прихватываю зубами тонкую кожу на ключицах. Веду языком по нервно пульсирующей жилке.
— Демьян, — шепчет Катя.
Тонкая ладонь скользит по моему затылку. Пальцы цепляются за волосы. Она не отталкивает, просто сжимает.
А я хочу утащить ее глубже. Дальше.
Только стук в дверь точно молотом врезает.
Похуй. Плевать. Не важно — кто бы там не был, подождет.
Накрываю ее грудь губами. Обвожу сосок языком. Втягиваю в рот.
А блядский стук нарастает. Громче. Резче.
Ебануться. Что за херня?
— Демьян, — роняет Катя.
Уже совсем иначе. Тон меняется. И пальцы ощутимо напрягаются на моем затылке. Ускользает. Отталкивает. Ей даже лишние жесты не требуются. Все и так читается.