Дикий
Шрифт:
Она отходит в сторону, пропуская меня вперед.
Толкаю тележку дальше. Захлопываю дверь ногой, не оборачиваясь. Чувствую себя так, будто сорвал гребаный джекпот.
Ужин. Наедине. В одном номере.
Катя плотнее затягивает пояс халата, а у меня челюсти сжимаются. Так люто тянет все эти лишние тряпки с нее содрать. Пусть голая будет. Рядом. Пусть…
Обрываю мысль. Хуй дергается и привстает, а стояк мне сейчас точно не в тему. Боюсь спугнуть. Достаточно наворотил в нашу первую встречу. До сих
Хуево тогда соображал. Сжал ее. Ощутил под пальцами. Вдохнул запах. Тогда планку и сорвало на хрен.
Ухаживать не привык. Не случалось со мной такого, чтобы добиваться кого-то. Брал любую девку. Отказа не знал. Заваливал и трахал, как захочу.
Но в тот раз все сразу пошло не так.
Она слишком много дергалась. Дрожала. От нее прямо несло страхом, и это раздражало.
— Чего боишься? — спросил у нее.
Ствол убрал.
— Как тебя зовут?
Сам тогда не понял, для чего такой вопрос задал. Много я девок раскладывал, но никогда не запоминал их имена. Сам так точно не спрашивал.
Катя. Катерина.
Странно, что это тянуло повторять. Будто пробовать на языке. Смаковать.
Раньше было похуй на имена. Утром одну на хер натягивал, вечером уже другую ебал. Нет смысла мозг хуетой загружать.
А тут… мне будто и правда интересно стало.
Кто она? Чем занята?
Стрекотала что-то про универ.
— Где учишься? — опять выдал я.
Сам от себя охуел.
Чего время тяну? Спрашиваю, выясняю что-то. Забиваю на то, как яйца свинцом наливаются. Хуй от похоти ноет.
Хватит трепаться.
Разорвал ее блузку. За волосы сжал, по груди прошелся. Настолько мощно накрыло, что даже сопротивление больше не замечал.
А когда девчонка задергалась и постаралась уползти, решил, что просто ломается. Надо надавить. Сама кайфанет. По ней же видно. Горячая. Пацаны, глядя на нее, наверняка шеи сворачивают.
А у меня сворачивалась кровь от осознания того, что до меня кто-то другой ее трахал. Аж ярость внутри просыпалась.
Да что там трах. Стоило представить чужой взгляд на ней — корежило в момент. Под ребрами пульсировала абсолютно дикая потребность.
Взять. Пометить. Сделать своей. Хуем выбить из нее память обо всех, кто до нее раньше дотрагивался. Выебать так, чтобы только меня одного помнила.
??????????????????????????Завалил на стол. Подмял под себя. Рванул пояс на ее джинсах.
А она разрыдалась. Заревела. Забилась подо мной как ненормальная.
— Нет, нет, — бормотала. — Не нужно, не трогай…
Впервые такое видел. Чтобы девка подо мной истерила. Умоляла отпустить. Обычно они умоляли о другом. Выгибались, плавились, сами об меня терлись как кошки.
А эта слезами захлебывалась.
Еще толком не тронул — а выглядело все так, будто живьем ее резал.
Пальцы сами
И так хуево от этой картины стало. Вся похоть резко пропала.
— Тихо, — бросил ей. — Да тихо ты.
Какого хера она дальше ревет? Как же это, блять, прекратить?
Если бы не менты, я бы надолго завис. Но тут пришлось убираться.
— Вечером придешь в “Картель”, — приказал ей. — Поняла?
По ее взгляду прочел — нихуя. Никуда она не придет.
Но так даже лучше.
— Или я сам тебя найду.
Пробить девчонку не проблема. Знаю, где работает. Раздобыть ее адрес плевое дело. Выпущу пар, мозги прочищу. Вот тогда и нанесу ей личный визит.
Думал, держу все под контролем. Но хуй мне. Это она держала меня за глотку уже тогда.
И сейчас держит.
— Ты ужинать собирался, — говорит Катя.
Смотрит внимательно. Слегка хмурится.
— Да, — подвигаю первую подвернувшуюся тарелку.
Глаз с нее не свожу. Залипаю на то, как она пользуется ножом и вилкой. Ловко, видно, по всем правилам этикета, о которых я ни черта не знаю, но девчонка-то сечет.
У нее четко выходит. Плавно двигаются тонкие длинные пальцы. Узкие ладони прямо порхают. Тянет сжать ее запястья, прижаться губами, ощутить, как взрывается пульс под моим ртом.
Охуенная она. Вся охуенная.
Темные волосы распущены. Влажные после душа. Пряди слегка завиваются, по плечам рассыпаются.
Такая ее прическа мне намного больше по вкусу чем ее любимая бесячая гулька на затылке. “Бесячая” — потому что так и тянет ее растрепать, намотать шелковистые локоны на кулак.
И очки, которые она надевает, когда работает, тоже бесят. Хочу видеть ее глаза напрямую, вот как теперь. Без стекол.
Зависаю, изучая ее лицо. Брови вразлет. Прямой нос. Каждая черта точно выточена. Скулы. Подбородок. Каждую линию хочется повторить пальцами. Губами. Языком.
Ебануться. Как же бешено меня от нее прет.
Сначала казалось, это игра. Вызов. Но чем больше времени проходило, тем отчетливее доходила суть.
Замкнуло меня на ней. Крепко. Закоротило так, что очнуться уже нельзя.
Чего только стоила реакция на перестук ее каблуков в коридоре. На любой жест. Выдох. Вдох. Вроде такая нежная с виду. Хрупкая. Но, сука, просто несгибаемая. Уперлась. Закрылась. Хер эту защиту пробьешь.
Как подписала рабочий контракт?
Видно, сама не сообразила. Все-таки заболтал, задурил ей голову. И этого хватило. Решил, будем постоянно вместе. Свое возьму.
Нихуя. Обломала меня только так.
— Остынет же все, — замечает Катя.
Губы поджимает. Пухлые. Блядские. Губы, которые до сих пор чувствую. Вкус. Мягкость. Податливость.