Дикки
Шрифт:
— Скопила… — нехорошо усмехнулся аврор.
— Эй, господин хороший, — подал голос продавец, которому совершенно не был нужен скандал, — если кто жалобу подавал, то так и скажите. Женщина честно за товар заплатила, нечего ее оговаривать.
Дженни часто закивала.
— Я не украла! Не украла! — повторяла она.
— А что у тебя в сумке?
Бархат, полотно, коробочка медовых сладостей.
— А не жирно ли для нищей с ее внучком, — прошипела рыжая ведьма, привлеченная скандалом, — у меня муж в министерстве работает, и то таких
Дженни сжалась. И с чего она решила, что ей вот просто так дадут купить красивые вещи? Так хотелось Дикки принарядить, что последние мозги отшибло. Но малыш действительно принес ей счастье и удачу, как не отблагодарить?
— Отпустите меня, господин, — попросила она, — я ничего дурного не сделала.
— Да отпусти ты ее, — буркнул другой аврор, видимо — напарник первого, — нашел забаву — со старухами воевать. Жалобу никто не подавал, значит, ее это деньги. Купила и купила.
— Ах, значит, если жалобы нет, так всяким и потакать можно! — уперла руки в бок рыжая. – Может, человек еще не хватился, что у него денежки украли!
— А вы тоже потише, уважаемая, — буркнул второй аврор, — можно подумать, вас обокрали. А ты, старая, давай отсюда, пока я не передумал.
Дженни торопливо собрала свое имущество и рванула на выход, не заметив, как еще одна монетка, последняя, выпала из ее кармана. Зато монетку заметила рыжая ведьма. И подобрала.
Пропажу Дженни обнаружила только дома. И пригорюнилась. Так ей было жалко пропавшего галлеона. Перед глазами снова встала мерзкая сцена в лавке.
— Не видать тебе счастья, проклятый! — проговорила старуха. — И тебе тоже, рыжая! Пусть ваши деньги уходят у вас, как песок между пальцев, не задерживаясь. И твоим детям, тварь, обновок не видать. Злись, завидуй, и они пусть завидуют, а не видать!
И отведя таким образом душу, чтобы не работать в дурном настроении, Дженни принялась стряпать ужин.
Впрочем, костюмчик для Дикки получился что надо. Дженни сама вставила в каждый шовчик по длинной нити лунной пряжи и вышила нужные руны. От мальчика было глаз не оторвать, таким он был нарядным и ладным. Даже Смайли понравилось.
— Счастье ты мое, — сказала Дженни, — никому тебя не отдам.
Дикки радостно засмеялся.
— Ба!
— Ба, ну, конечно, ба, — обрадовалась Дженни, — кто же еще. А теперь смотри-ка сюда. У меня вон что есть.
И высыпала из мешочка на овчину целый ворох палочек, кусочков дерева и кожи. Они все были разной формы, на некоторых были выжжены руны.
Мальчик с интересом следил за действиями своей ба. Взял палочку и потянул в рот. Поворошил странные «игрушки». Дженни и кот с интересом наблюдали за малышом. Обычные игрушки своим детям травники не дарили, не зачем. Что толку куклу нянчить? А из вороха, казалось бы, случайных вещей малыши выстраивали что-то свое, понятное только им. Понемногу проникались силой рун. Дело это было не быстрое, поэтому и начинать
Дикки отбросил палочку и взял кусочек кожи, потом деревяшку с руной. Другую деревяшку. Дженни улыбнулась. Обучение началось…
Через три дня на пороге появилась кривая Агнесс.
— Здравствуй, Дженни! Говорят, у тебя теперь внук есть?
— Тебе-то что? — загородила дорогу Дженни.
— Да я вот… Принесла немного. Ты не сердись, я с добром.
На свет появился горшочек с медом. Дженни пожевала губами.
— Спасибо. А хотела чего?
Агнесс замялась.
— Слышала, он тебе счастье принес. Ты не беспокойся, Дженни, я дурного ничего не замыслила.
Дженни огляделась.
— И кто же растрепал? Пью, что ли?
Агнесс тоже оглянулась и, приблизившись к собеседнице, зашептала.
— А Пью, как от тебя шел, говорит, будто толкнуло его что. Мол, туда свернуть надо.
— И что? — затаила дыхание Дженни.
— А то! Свернул. А там Питер, что на старой мельнице живет, лежит. Кто-то его проклял. Ну, Пью его домой к нему и отволок. Выживет, говорят.
Дженни прикрыла ладонью рот. Питер был волшебником, но с травниками дружил, мог подкормить, помочь.
— А Пью Питеру про Дикки не сказал? — спросила она дрожащим голосом. — Человек-то он хороший, а все чужак.
— Нет, — замотала головой Агнесс, — только своим сказал. И обещал принести тебе рыбы. А от меня вот мед. Еще Мэгги зайти хотела, у нее яблоки уж больно хороши. Дай хоть взглянуть на малыша.
— Взгляни!
Агнесс долго смотрела на Дикки.
— Знаешь, — сказала она, — он и впрямь чудесный. От него как будто теплым ветерком веет. Так бы и смотрела. Видать, заслужила ты. А может и другим перепадет.
— Мне-то не жалко, чтобы и другим повезло, — сказала Дженни, — только вот как бы министерские не пронюхали. Отберут ведь. Да как бы не обидели.
Агнесс кивнула.
— Люди помогут. Не бойся, Дженни. Я иногда буду приходить, ладно? И помочь могу. Вдруг надо чего?
— Заходи, — согласилась Дженни.
*
— Северус, мальчик мой, — проговорил Дамблдор, с легким осуждением глядя на сидящего перед ним бледного молодого человека, — ну как так можно. Я понимаю и разделяю твое горе, но тебе стоит остановиться. Нельзя столько пить.
Снейп молчал, глядя в одну точку. Дамблдор покачал головой.
— Стоит подумать о том, что у тебя теперь есть обязанности. Кроме того, ты ведь обещал Лили заботиться о ее сыне. Подумай об этом.
Снейп медленно поднял тяжелый мутный взгляд на собеседника.
— Где он? — спросил он.
Дамблдор вздохнул.
— Мальчик в надежном месте. Ты же понимаешь, сколько Упивающихся еще на свободе.
— Я должен его увидеть.
— Это невозможно.
Снейп снова опустил глаза. Дамблдор хотел было отечески похлопать зельевара по плечу, но передумал. Северус никогда не вызывал у него теплых чувств.