Дикое поле
Шрифт:
— У него была слишком хорошая память, — равнодушно посмотрел на решето Али. — Иди, Юсуф, не мешай. Видишь, я занят важным делом.
И вновь принялся за письмо: Фасих-бей с нетерпением ждал известий от своих верных слуг…
Глава 9
Владения польского короля начинались в двухстах верстах от Москвы: в Дорогобуже стоял гарнизон рейтар, а Смоленск — старинный, исконно русский город, славный боевым прошлым и готовый к новым подвигам, — находился уже в глубине чужой территории.
Посланцы Бухвостова торопились. Помня его наставления,
Мерно стучали копыта, оседала на придорожной траве сухая, прокаленная летним солнцем пыль. Встречный ветерок освежал разгоряченные лица путников, уже много часов не слезавших с седел: они хотели еще до наступления сумерек пересечь границу и заночевать на постоялом дворе у знакомого корчмаря Исая. Путешествовать ночью по дорогам, тянувшимся среди непроходимых густых лесов, было небезопасно. Даже трое хорошо вооруженных отважных людей легко могли стать добычей лютовавшей в окрестностях шайки разбойников. Глазом моргнуть не успеешь, как рухнет на голову заранее подпиленная толстая ель с острыми сучьями, а коней схватят под уздцы. Без лишних разговоров воткнут в ребра вилы или всадят в спину длинный нож, и никто не подумает крикнуть: «Кошелек или жизнь!» Здесь предпочитали забирать сразу все, не оставляя после налета нежелательных свидетелей. Поэтому путники обрадовались, увидев огоньки, призывно мерцавшие в окнах корчмы, — они сулили долгожданный отдых и надежный кров над головой.
Между тем сумерки сгущались. В низинах поплыли белесые космы тумана, холодной росой оседая на траве. Где-то прокричала перепелка: пьють, спать пора, пьють. Стеной стоявший по обочинам шляха лес словно придвинулся ближе и нахмурился. Последние лучи заходящего солнца с трудом пробирались между стволов деревьев, но уже не могли рассеять черные тени. Путники принялись нахлестывать лошадей и вскоре въехали в ворота постоялого двора.
Встречать гостей вышел сам Исай — тощий, горбоносый, с вечно растянутым в угодливой улыбке большим ртом, — он засуетился вокруг приезжих, покрикивая на нерадивых работников:
— Ну что встали, бездельники? Помогите снять тюки, несите их в дом!
Постоялый двор представлял собой просторную площадку, с трех сторон окруженную строениями. Слева возвышался двухэтажный рубленый дом: внизу располагалась корчма, а наверху постояльцам предлагали комнаты для ночлега Напротив вросли в землю низенькие сараи и амбарчики почти без окон, но с широкими дверями, закрытыми на массивные замки. Между сараями и домом стояла конюшня — новенькая, еще сохранившая запах свежего смолистого дерева.
— Вот, отстроился, — похвастался Исай, показав на конюшню. — Старая сгорела в прошлом году. Проходите
Работники повели коней по двору, чтобы остыли после долгой скачки, а хозяин, не переставая улыбаться и кланяться, позвал путников в корчму. Некрасивая, такая же носастая, как муж, хмурая жена Исая быстро собрала на стол. Принесла горшок с жирной похлебкой, подала ложки, крупными ломтями нарезала хлеб и выставила на середину стола кувшин с водкой. Но приезжие пить отказались.
— Чуть свет в дорогу, — объяснил Терентий.
— Это как пожелают шановные паны, — не обиделся Исай. Павлин незаметно огляделся. К его удовольствию, корчма
была почти пуста, только в дальнем углу два бедно одетых крестьянина тянули из больших глиняных кружек какое-то пойло. Но вот они вытерли усы и, нахлобучив шапки, отправились домой.
Прислуживая гостям, Исай без умолку болтал, рассказывал о последних новостях: у одного селянина утопла в болоте корова, в соседней деревне баба родила тройню, а зимой местный пан каштелян устраивал охоту на медведя. Да только не смогли охотники взять бурого лесного хозяина: медведь раскидал собак, сломал направленную ему в грудь рогатину и ушел в чащу. А так все по-прежнему. Хорошо, что нет войны, поскольку она грозит корчмарю только разорением: солдаты никогда не платят за вино.
— Не слышно, будут ли опять воевать русский царь и наш король? — осторожно поинтересовался Исай.
— Мы не слыхали. — Иван облизал ложку и положил на стол.
— Показывай комнату, — поднялся Микулин. Корчмарь повел их по лестнице на второй этаж, забежал
вперед и распахнул перед гостями дверь большой горницы. Ее единственное окно смотрело на темный лес.
— Давай тюки сюда, — распорядился Терентий.
Иван и Павлин быстро перетаскали тюки с товаром в горницу и закрыли изнутри дверь на засов. Терентий, не раздеваясь, повалился на единственную кровать, а стрельцы расположились на полу. Иван проверил пистолеты и задул свечу…
Устроив постояльцев на ночлег, корчмарь спустился вниз и сел считать выручку. Чтобы не сбиться, делал пометки угольком на досках стола. Время от времени он отрывался от своего занятия, поднимал голову и настороженно прислушивался.
Вскоре дверь приоткрылась, и в корчму заглянул один из работников. В ответ на вопросительный взгляд хозяина он утвердительно кивнул и исчез. Исай немедленно сгреб со стола медяки, ссыпал их в полотняный мешочек и сунул его жене в руки. Нахлобучив шапку, он выскочил во двор и прямо на крыльце столкнулся с низкорослым, крепко сбитым человеком в темном кунтуше. Ухватив корчмаря за грудки, тот притянул его к себе и жарко выдохнул:
— Здесь?
— Приехали, — шепотом ответил Исай. — Спать завалились.
— Где? — не отпуская его, снова спросил незнакомец.
— Как пан велел, так я их и устроил. Пусть пан не забудет своего обещания: люди вам, товар мне.
— Рассчитаемся, — отпихнул его человек в кунтуше.
Он спустился с крыльца и тихонько свистнул. Тотчас из темноты появились вооруженные люди.
— Ворота не запирать, — распорядился главарь. — Дом обложить со всех сторон, никого не выпускать. Где их окно?