Дикое поле

Посняков Андрей

— Да вы не стесняйтесь, спрашивайте, я ж понимаю — горе! Уж теперь, чем смогу… Вот, кстати, альбом, — начальница кивнула на лежащие на столе рисунки. — Тема ваш оформлял, с друзьями. Хотите забрать? Или… тяжело будет?

Женщина, похоже, переживала вполне искренне и так же искренне желала помочь… хотя, чем уж тут поможешь.

— Вы ведь в райцентр поедете? Так я отправлю машину, у нас есть, сейчас позову шофера…

— Ну, что вы!

— Нет, нет, прошу вас, не отказывайтесь… хоть в чем-то — помощь.

— А с ребятами

нам нельзя поговорить? — осторожно закинул удочку подполковник. — С вожатыми опять же…

— Почему же нельзя? Можно. Скоро подъем, потом зарядка. Поговорите. Сначала, думаю, с Сашей, вожатым. Воспитатель у нас в отгулах, а он вам подскажет, кто из ребят больше всего с Артемом дружил… Вовка с Русланом, конечно, больше — так их родители вчера забрали.

— А родители их далеко живут?

— В Токмаке, на Володарского, кажется… Если вам нужно, я уточню.

— Можно, Алевтина Матвеевна? — приоткрыв дверь, в кабинет заглянула девчушка-вожатая.

— А? — начальница обернулась. — Заходи, Ирочка. Заходите, ребята… У нас планерка сейчас, — Алевтина Матвеевна, словно бы извиняясь, перевела взгляд на гостей.

— Да-да, мы не будем мешать, — толкнув локтем Ганса, поспешно поднялся Ратников. — Нам бы вот только поговорить…

— Да-да, понимаю, с вожатым… Вот как раз и он. Саша! Александр Борисович!

— Да, Алевтина Матвеевна? — высокий худощавый парень — блондин в смешных очках, чем-то похожий на знаменитого гайдаевского Шурика, отделившись от остальных, подошел к начальнице.

— Вот, познакомься — Михаил и Василий, Темины родственники…

— Ах, вот оно что… — вожатый протянул руку. — Хотите поговорить? Пойдемте, присядем где-нибудь, на скамеечке… понимаю, каково вам сейчас.

Выйдя на улицу, они уселись здесь же, на уютной скамеечке у крыльца. Ратников достал сигареты, помял пачку в руках, растерянно посмотрев на Сашу.

— Вообще-то у нас на территории лагеря не курят… Но вы… вы курите, пожалуйста.

— Ну раз у вас не курят, так и мы не будем. — Ганзеев безапелляционном забрал у приятеля пачку и сунул себе в карман. — Александр, вы нам место происшествия покажите, если, конечно, не затруднит. А по пути бы и побеседовали.

— Да нет, не затруднит, — мягко улыбнулся вожатый. — Напарницу свою я предупредил, что задержусь. Да тут не очень-то и далеко… Идемте.

Лагерь был, как лагерь — обычный, какие Ратников помнил еще по своему детству: те же выкрашенные синей и зеленой краской домики, беседки, летняя сцена, забор. За забором виднелся стадион, за ним — густые кусты акации и дрока, а уж дальше, за ними — бурая песчаная коса и море — ярко-голубое, дрожащее, словно бы тающее в синей туманной дымке. Дул легкий ветерок, и набегающие на песок и камни волны оставляли после себя пышную грязно-белую пену.

— Они сразу же подружились, эти мальчишки — Тема ваш, Вовка, Руслик. Их потом все тремя

мушкетерами звали. Ну, как обычно в этом возрасте бывает — какие-то секреты, игры…

— Секреты?

— Да обычное дело. Тем более, отряд у нас разновозрастный, и «мушкетеры» — самыми старшими были, — вожатый вдруг замедлил шаг и, щурясь от солнца, показал вперед. — Вон, видите, косу, а на ней — будку?

— Ну.

— Раньше лодочная станция была, давно, в советские еще времена, теперь — сами видите — одни развалины.

— Да, — оглядывая покосившиеся стены, задумчиво пробормотал подполковник. — Вполне романтичное место.

— Главное — уединенное и от лагеря недалеко.

— А купаетесь вы тоже здесь?

— Да нет, что вы, — Александр замахал руками. — Тут слишком уж грязно, да и мелко — взрослому по пояс далеко не везде будет…

— Странно, — почесал затылок Василий. — Как же он мог тут…

— Да ничего странного, — вожатый уселся на старую, давно рассохшуюся лодку — тут много таких валялось килем кверху. — Это ведь ребенок, не взрослый. Мог оступиться, споткнуться, упасть — а там хлебнул воды, растерялся — и вот вам, пожалуйста. Он же не так уж и хорошо плавал, Артем-то.

Ратников согласно кивнул:

— Да, не очень.

— Ну вот видите… Другое дело — зачем он в воду сунулся? Ну сидел бы себе в будке…

При этих словах гости переглянулись:

— А действительно, зачем? Ребятишки-то что рассказали?

— Тема что-то им показать хотел… Секрет какой-то, потому попросил подождать на бережку, где коса начинается. Мол, сбегает к будке, а потом их позовет — махнет рукою.

— А чего в такую рань?

— Да черт его знает. В общем, проснулись они — Вовка-то ранняя пташка, дружков своих разбудил вовремя — и пошли. За лагерем уже в это время и не следит никто — сторож дежурство закончил, планерка началась, в столовой завтрак готовили… Народу на территории много.

— И конечно же никто не уследил.

— Да и не подумали даже!

— «Мушкетеры», кстати, и бутерброды с собой взяли, — вдруг улыбнулся Саша. — Хотя утром обычно мало кто кашу свою съедает. А тут…

Ратников снова кивнул:

— Ну, море, свежий воздух… понятно.

— К тому же бутерброд-то, да еще в старой будке, уж куда приятнее есть, чем манную кашу в столовой! — негромко заметил Василий. — Кстати, про бутерброды — это вам сами «мушкетеры» сказали?

— Да, они… Хотя нет, — вожатый на секунду задумался. — Это другие ребята сказали: мол, «мушкетеры» с вечера еще у кухни крутились. Готовились.

— Ага, — саркастически хмыкнул Василий. — Решили закатить лукуллов пир. В семь часов утра! Этакий пикник на обочине.

— Это ж дети — всяко бывает, — Саша пожал плечами. — Помните, как у Дюма? Завтрак при осаде Ла-Рошели? Вот и они так же.

Миша посмотрел на берег, до которого от косы было метров тридцать, не больше: