Дикое сердце
Шрифт:
Сбитая с толку, она удивленно посмотрела на него, не понимая, что случилось, и залилась краской, когда он пробормотал, что они в конце концов находятся во владениях церкви. Аманда вдруг почувствовала себя распутницей, соблазняющей мужчину, и отпрянула, запахивая халат.
— Ах, ты не так поняла, — сказал Рафаэль, беря ее за руки. — Я только хотел сказать — не сейчас, не до того, как мы поженимся. Я разговаривал с отцом Рикардо, и он готов отказаться от оглашения в церкви наших имен. Он обвенчает нас в часовне через час.
Аманде показалось, что мир
— Сейчас не время для расспросов. Мы должны пожениться через час — если только ты не решила снова протестовать.
— А если да? — не смогла удержаться Аманда, чувствуя, будто ее уносит безжалостным приливом. Подождать? В самом деле, она еще не настолько хорошо знает его, а вдруг совершает ошибку? Рафаэль мог быть холодным и расчетливым, временами почти бесчеловечным в своих решениях. Он даже ни разу не сказал, что любит ее…
Пожав плечами, Рафаэль беспечно ответил:
— Это только отсрочит неизбежное.
Она с трудом сглотнула, вглядываясь в его лицо, в эти золотые львиные глаза, и поняла, что он твердо решил обвенчаться с ней здесь и сейчас. Назад пути нет. И тут же Аманда поняла, что не может представить жизни без Рафаэля.
— Ну так как? — напомнил он бесстрастно, как будто ее ответ не значил ровно ничего. Аманда улыбнулась. Он мог смотреть на нее как на незнакомку, пряча выражение глаз под длинными ресницами, его рот казался тонкой линией на красивом лице, но Аманда почему-то знала, что на самом деле ему вовсе не все равно.
— Я не успею через час, если ты не выйдешь отсюда и не дашь мне возможность одеться, — спокойно заявила она. — И я буду единственной женщиной, насколько мне известно, которая пошла к алтарю в мужских брюках.
— Нет, не будешь. — Он поднял с пола большой сверток и бросил его на кровать. — Твое свадебное платье.
Когда дверь за ним закрылась, Аманда подумала, что это будет весьма странная свадьба. Это так отличалось от помпезности и роскоши, сопровождавших ее свадьбу с Фелипе; и слава Богу!
В часовне мерцали сотни свечей, освещая простое, цвета слоновой кости, платье Аманды. В руках она держала цветы и молитвенник, кружевная мантилья покрывала ее темные волосы, блестящие, как утреннее небо, золотые искры мерцали в их густой глубине. Рафаэль стоял рядом с ней — прямой и высокий, с бесстрастным лицом, великолепный в своем темном облегающем костюме. Должно быть, он все это давно спланировал, подумала Аманда. Откуда бы он достал одежду за такой короткий срок? Ее платье, такое очаровательное, сидело так, будто сшито специально для нее — с высоким воротом, длинными рукавами и узкой талией, оно падало до самого пола изящными складками, шуршащими при каждом ее шаге.
Дрожащий свет свечей, торопливо подавленное хихиканье Терезы, глубокий баритон священника, бормочущий латинские слова… Потом зазвучал орган: его первый хриплый вздох превратился в парящую ноту чистой красоты, зависшую в воздухе,
Аманда шепотом повторяла слова, ее руки, холодные и дрожащие, вцепились в цветы и молитвенник как в спасительную соломинку… Рафаэль повернул ее к себе, его губы легко коснулись ее губ, скрепляя их клятвы…
Улыбка, сначала робкая, потом более уверенная, осветила лицо Аманды, и она, обхватив руками его шею, в ответ поцеловала так жарко, что круглые глазки священника стали еще круглее, а нервный смех Терезы разнесся эхом по всей часовне.
— Ты смущаешь меня, — наконец сказал Рафаэль, улыбаясь и снимая ее руки со своей шеи. Он подхватил ее на руки и пошел по узкому проходу часовни к выходу. — Не забудь бросить букет, Аманда, — напомнил он, и букет, пролетев мимо его уха, упал в руки Терезе. Аманда едва сдержала смешок, увидев удивленное лицо отца Рикардо, а потом двери часовни захлопнулись за ними.
На маленьком столике в комнате Аманды накрыли легкий ужин из курицы, хлеба, сыра и вина; свечи ровно горели в зеркально отполированных серебряных подсвечниках.
Свадебное платье лежало озером слоновой кости на полу, тонкая кружевная сорочка рядом с ним, маленькие туфельки брошены сверху. Никто не заметил, как торопливо сброшенная одежда Рафаэля соскользнула на пол с кресла, в которое он ее швырнул.
Аманда стояла около кровати и ждала, вдруг необъяснимо оробев; темные опахала ресниц опустились на ее глаза. Это же Рафаэль, отругала она себя, ее возлюбленный и теперь муж — почему она должна чувствовать себя совершенно другой? Разве не эти руки обнимали ее раньше? Те же самые руки, что ласкали ее трепещущее тело…
Почувствовав ее состояние, Рафаэль действовал медленно и нежно, неспешными поцелуями увлекая Аманду на дорогу страсти. Dios, он чувствовал то же самое, но никогда бы не позволил ей догадаться об этом. Ему лучше держать свои эмоции при себе, потому что Аманда никогда не поймет того, чего не понимает он сам. Как он может сказать ей, что чувствует ответственность перед ней, которая не имеет ничего общего с любовью? Это не потому, что он не любит ее; но можно ли выразить словами то, что он чувствует к ней?
Весь его прошлый опыт в любви мало походил на это новое нежное чувство, которое было у него к Аманде. Конечно, Рафаэль любил своего отца, но тогда речь шла об уважении, почти благоговении. Фелипе он ненавидел с детства, а экономки в доме сменялись так быстро, что у него просто не оставалось времени привязаться к кому-то. Разумеется, у него были женщины, но не такие, как Аманда, и с ними он обращался с должным уважением и учтивостью…
Так что же он испытывал к Аманде — любовь или только чувство ответственности и желание защитить? Она волновала его так, как ни одна другая женщина, злила и в то же время пробуждала в нем страсть. Когда-то он нежно любил упрямую маленькую девочку, а взрослая Аманда вызывала в нем другие, гораздо более сложные чувства, которые ему не хотелось анализировать. Он просто сделает то, что нужно, вот и все.