Диктатор

Крейдун Мила

Она бросила на него сомневающийся взгляд.

Медведев сделал шаг к ней навстречу. Она встрепенулась, отодвинувшись дальше на диване. Непроизвольное движение, которое сказало слишком о многом.

Влад пытался двигаться как можно медленнее и плавно опустился в кресло напротив, глядя в испуганные небесно-голубые глаза.

– Что мне сделать, чтобы ты не боялась меня? – искренне спросил он.

– Поздно, - непроизвольно скользнул её взгляд к его вымытым рукам.

– Я не мог поступить иначе, - начал он злиться. – Ты же не дура, сама должна

это понимать!

В лазурном взгляде вспыхнула ярость.

«Да, девочка, лучше злость, чем страх. Страх ломает», - думал он, ликуя.

– Иди на хрен, - только и ответила она ему на это.

Президент улыбнулся.

– Почему сразу не рассказала? – спросил он.

Она открыла, было, рот, чтобы сказать что-то типа «а это не очевидно?», имея в виду его «зверскую» расправу над подчинённым, но вовремя прикрыла ротик, сообразив, что если бы сказала раньше, этого можно было бы избежать.

– Стукачество нигде не может быть в почёте, - сдержано ответила она. – Как и прятки за чужими спинами. Я не думала, что всё может зайти так далеко, - всё же добавила она тише, подумав, что могла предотвратить усугубление ситуации. Всё же чувствуя за собой вину. Понимала, что не должна, но ничего не могла с собой поделать.

– Я хочу, чтобы ты доверяла мне, - ответил он на это.

– А ты мне доверяешь?! – парировала она, вновь разозлившись. – Совсем недавно ты угрожал мне той же участью, что постигла моего несостоявшегося любовника.

Диктатор нахмурился.

– Я был не прав, - произнёс он. – Я был зол. Сказал не подумав. Ты не должна меня бояться, Мили. Только не ты.

Золотарёва бросила на президента недоверчивый взгляд.

– Да, со мной непросто, - продолжил он. – И прозвище «Медведь» я заслужил не за кроткий нрав. И это не единственный мой недостаток. Как человека для жизни, - справедливости ради заметил он. – Не как лидера, - всё-таки пытался он оправдаться.
– Я всё понимаю, но и ты должна понять, что привычки, порядки и устоявшийся за шестьдесят лет характер не изменить в мгновение ока.

– Люди не меняются, - уверенно произнесла она.

– Вынужден согласиться, - скрепя зубами, признал он, - но ради тебя я бы хотел.

Милена удивлённо воззрилась на диктатора.

– Ты значишь для меня слишком много, - продолжал он. – Ты ведь и сама это чувствуешь.

Мили недовольно поджала губки.

– Мир? – протянул он ей руку. – Я готов попробовать. Ради тебя.

Как после таких слов, пролившихся бальзамом на израненную душу, можно было не принять протянутую ладонь?

Глава 35. Звонок из прошлого

 Астахов свалил из больницы через три дня. Как только доктора закончили с нескончаемые анализами, томографиями и МРТ.

У Медведя тяжёлая рука, а у Макса от природы крепкая башка.

Они словно были созданы друг для друга, - усмехнулся бывший начальник службы безопасности президента, нажимая на дверной звонок квартиры на Пушкинской.

Она

открыла довольно быстро. Явно ждала не его. Или, как минимум, надеялась увидеть не его.

Улыбка угасла, как только она распахнула дверь. В лазурных глазах вспыхнул страх и застыла жалость, глядя на его морду. Мелькнуло даже чувство вины.

«Поразительный коктейльчик», - подумал Макс, усмехнувшись, и пожалел. Разбитые губы тут же напомнили о себе.

Из лифта за спиной появились её поводыри.

– Макс, что ты здесь забыл? – угрожающе спросил Толян.

– Тупите, ребята, тупите, - усмехаясь, произнёс Астахов. – Она бы уже была мертва, если бы я захотел.

– Не смешно, Астахов, - не оценили шутку «ребята». – Проваливай.

– Я пришёл извиниться, - ответил он им и вернул взгляд на стоявшую в дверях девушку. – Я был не прав, - произнёс он. – Я думал, ты просто ломаешься, как многие. Мне нравятся такие игры. И грубый секс. Он многим нравится, - повторился он, не зная, как ещё оправдаться. В насильниках ему ходить не нравилось.

Он никогда не платил за секс и не брал бабу силой – это унизительно. Его все хотят. Должны, как минимум. Он так действительно думал.

– И ты прости меня, - произнесла Золотарёва. – Мне жаль, что я не смогла этого предотвратить, - махнула она рукой на последствия его «стычки» с Медведем.

– Иначе я бы вряд ли понял, - горько усмехнулся Астахов. – Точнее, я понял, когда увидел твою панику в холле, но взбучку заслужил. Я поступил бы так же, если бы ты была моей.

Оба опешили от этих слов. Их неожиданности. И интонации, с которой они были сказаны. Словно он действительно хотел, чтобы она была его. И сожалел, что это не так.

– Кхм, - неловко провёл Астахов по ёжику на голове, отступая. – Ну, замяли?

– Замяли, - кивнула Милена.

– Доброго вечера, - кинул он напоследок и развернулся к парням. – Идём, выпроводите со всеми почестями. Как положено.

Медведь позвонил, едва его такси отъехало от подъезда дома неофициальной царицы.

– Да, господин президент, - принял вызов Макс.

– Тебе что-то осталось непонятным, Астахов?
– рычал диктатор в трубку, едва себя контролируя.

– Я должен был извиниться, - ответил Макс.

– Тебя это не спасёт, - бросил президент. – И ничего не изменит.

– Знаю.

Оба замолчали.

– Я виноват, - заговорил первым Макс. – Заслужил.

И снова повисла долгая пауза.

– Можешь вернуться после больничного, - сурово произнёс Медведев. – Но главным останется Дикач. Начнёшь с нуля, как новобранец.

– Понял, - коротко ответил Астахов, приняв прямой приказ к исполнению.

*

Неделя пролетела относительно спокойно. За это время Милена всего дважды виделась с Владом вне рабочей обстановки и выходные, судя по всему, ей тоже предстояло провести в одиночестве.

Золотарёва гнала от себя слова бывшей первой леди страны, которые болезненно въелись в мозг и крутились, словно заезженная пластинка.