Дилетанты
Шрифт:
– На каком именно?
– Этого мы не знаем. Может, в Хейнсе, где вы должны сходить. Может, это Джуно или Ситка, а может, и Питерсберг. Вам незнаком смуглолицый коренастый черноволосый тип?
– Вроде знаком. Это Пит. Так что он хочет?
– Он контактировал с Хольцем. Неизвестно, о чем у них шла речь, но они вылетели из Анкориджа вместе на юг. Мне было ведено вас предупредить, чтобы вы были начеку.
– Мы всегда начеку, - улыбнулся я.
– Всегда на страже демократии. Мы никогда не дремлем.
– Не дремлем, - фыркнула Эллен.
–
– Противная шпионка, - сказал я.
– Ума не приложу, почему стоит джентльмену оказаться в, постели с дамой исключительно по долгу службы, как все прочие женщины в окрестности начинают волноваться так, словно у них самих есть виды на этого беднягу.
– Она промолчала, и я продолжил: - Кстати, передайте нашему другу в Вашингтоне, что у меня бывает аллергия от опекунов. Он мне сказал, что, если на моем маршруте окажутся наши люди, которые могут чем-то помочь, я буду предупрежден с самого начала. Почему он мне врал, если мы с вами должны были встретиться? Меня прямо-таки тошнит от такой секретности.
– Когда вы говорили с ним, он ничего не знал о такой встрече. Я работала на совершенно другом задании, но в последний момент люди из группы, в которую мне пришлось внедриться, поручили мне передать товар на побережье. Я не могла отказаться. Мне сказали, что это большая честь, знак безграничного доверия. В общем, мне пришлось нестись сломя голову, чтобы успеть на этот паром. Ну, где извинения?
– Вот они, - отозвался я, - если вы в них так нуждаетесь. Но только если кто-то оказался так близко от Хольца, почему бы ему не нажать на спуск и не поставить точку?
– Потому что это не входит в его функции. Он только ведет наблюдение, а на спуск нажимают другие. К тому же он не соперник Дровосеку. Это вы у нас великий мастер нажимать на спуск, приятель.
Я кивнул и посмотрел на нее. Мы слишком далеко забрались на север, вокруг была вода и бескрайние безлюдные просторы Американского континента. Блондиночка в аккуратном голубом платьице плохо вписывалась в этот суровый ландшафт.
– Когда будете возвращаться, проявляйте осторожность, - сказал я.
– Похоже, я под подозрением. То, что сюда двинул Хольц, - лишнее тому доказательство. И если ваши коммунисты направили вас на встречу со мной, то это может объясняться как раз тем, что их начальство и вас заподозрило. А потому они и решили свести нас вместе. Вот только зачем, пока неясно.
– Я об этом думала, - призналась она, поводя плечами, - но, так или иначе я все равно ничего не могу с этим поделать.
– Почему вы не дали мне знак тогда, когда мы встретились в первый раз?
– Ваша темноволосая секс-бомбочка шныряла вокруг. Мне не хотелось, чтобы она подумала...
– Эллен подхватила стаканчик, который начало трясти вместе со столиком, допила шоколад и встала.
– Похоже, мы причаливаем. Пойду к машине. Спокойной ночи, Эрик.
– Взаимно.
Она рассмеялась и встала из-за стола.
– Пожелайте от меня спокойной
Я немного подождал, потом вышел на палубу. Был туман, и потому я ничего не могу рассказать определенного о городе Питерсберге, ну а что касается причала, то он ничем не отличался от всех прочих причалов в ночи. Я смотрел, как съезжают на берег машины, но не знал, в которой из них девица, назвавшаяся Эллен Блиш. Но следить за моим контактом, выяснить, в чем она передвигается, было несовместимо с моим заданием. С заданием Гранта Нистрома.
Затем я стал смотреть, как на корабль погружаются машины. Это было столь же бесполезное занятие, поскольку я находился так высоко, что не мог видеть шоферов. Однако счастье оказалось на моей стороне, если это было счастьем. Я увидел: белый универсал-"плимут" исчез в недрах корабля. Этот "плимут" был изготовлен в те времена, когда эта автомобильная компания проводила уникальные эксперименты с металлом. Я сразу узнал машину. Я сидел в ней под дулом револьвера в городке на берегу реки Колумбия.
Я вздохнул и стал спускаться. Я подавил искушение провести разведку среди вновь поступивших машин и прошел к своему грузовичку. В конце концов, мы уже отчаливали, и если не случится несчастного случая или умышленного убийства, водитель "плимута" и наутро будет на борту.
Я проверил "маяки" на двери домика. Либо моя гостья проявила немало смекалки, либо и впрямь осталась, где ей и было ведено. Скорее всего, она находилась в домике. Я вошел в него и зажег свет. Либби внезапно резко села на кровати, словно пробудилась от глубокого сна. Ее короткие темные волосы спутались, и кроме наручных часов, на ней не было ничего. Она провела рукой по волосам и взглянула на часы.
– Господи, я опять заснула, - зевая, проговорила она.
– Что ты так долго?
– Блондинка сказала, что выходит на остановке. Я решил удостовериться, что это так.
– Ну, теперь она дала тебе правильную монету?
– Надеюсь, что да. У меня не было возможности это проверить.
– А мне можно взглянуть?
– осведомилась она, опуская ноги на пол.
– Естественно. Мы же коллеги. Товарищи по оружию в борьбе с международным злом.
– Ты говоришь таким тоном, словно не больно-то мне доверяешь, - усмехнулась Либби.
Я тоже усмехнулся, подобрал с пола черные кружева и швырнул в нее.
– Ты уж надень это, - сказал я, - дай мне возможность сосредоточиться на нумизматике.
На самом деле при всей своей сексуальности она никоим образом не отвлекала мое внимание от дела. Я открыл монету, извлек маленький диск в фольге, но и нумизматика сейчас не очень-то занимала меня. Я думал о Пите и о том, что он прекрасно знал, что мне знакома его машина. Предположим, он доехал до Питерсберга на предыдущем пароме, на самолете добрался до Анкориджа, а потом погрузился на мой паром в своем узнаваемом "плимуте". Спрашивается: с какой целью?