Дилетанты
Шрифт:
Хэнк весело обследовал мокрый после дождя каменистый берег. Он слишком долго просидел взаперти и потому заслуживал хорошей разминки. Меня потихоньку пробирал холодный ветер, что ж, это уже Арктика. Впереди мерцали огни Хейнса. Сзади огни причала. Я оглянулся. "Матанушка" отходила от причала, направляясь дальше на север, в сторону Скагвея. Я снова должен был сам находить дорогу. Когда Хэнк отстрелялся из двух орудий и восстановил контакт с сушей, я загнал его обратно и двинулся к спящему городу в еле-еле начинающих светлеть потемках.
Глянув в зеркало, я заметил, что "плимут" Пита выехал с бензоколонки и пристроился за мной. Он явно решил прибегнуть
Пока Хэнк резвился, кавалькада машин уехала далеко вперед, и теперь мы с Питом получили Аляску в наше полное распоряжение, особенно, когда город остался позади и мы покатили по асфальтированному шоссе в два ряда по берегу какой-то довольно большой реки. Мы двигались вверх по течению. Я видел, как между деревьев поблескивала вода - странный призрачный серо-зеленый цвет. То здесь, то там бурлили водовороты. По мере того как цивилизация отступала, я набирал скорость, выискивая одновременно с этим удобное местечко, чтобы напомнить Питу, что висеть на хвосте - признак неумения как следует обращаться с машиной.
Мне потребовался резкий поворот и обрыв с левой, то есть речной, стороны. Проехав несколько миль, я отыскал то, что хотел. Я быстро прошел поворот, потом дал тормоз и, включив мигалку, свернул вправо, вроде бы собираясь остановиться. У Пита, не пожелавшего отстать, выбора не было. Ему нужно было проскочить меня или, по крайней мере, попробовать это сделать. Может, он и впрямь решил, что я захотел сделать остановку. Когда он возник, я переключил скорость и рванул машину вперед. Двести сорок лошадиных сил грузовика - шутки в сторону - взревели под капотом. Пикап наддал ходу как раз, когда Пит со мной поравнялся.
Пит сделал попытку уйти вперед, но у него не было на это шансов. Его фургон был слишком стар и немощен. Пит не мог ни обогнать меня, ни убраться - слишком уж он разогнался. Я стал потихоньку выворачивать влево, выталкивая его с шоссе. Пит даже и не попытался пойти на таран - его коробка выглядела жалко по сравнению с моей машиной, казавшейся могучей и неуязвимой. Впрочем, может, так оно и было. Так или иначе, каскадером Пит не был, покорно позволил мне спихнуть его с шоссе, а заодно и с крутого обрыва. Мгновение спустя все было кончено.
Я глянул в левое зеркало. Он, конечно, мог и уцелеть, но я не счел нужным останавливаться и выяснять, что там действительно произошло.
Миль через шестьдесят показался маленький белый домик канадской таможенно-иммиграционной службы. Это была граница. География в этих местах была довольно причудливой. На сотни миль к северу тянулась аляскинская ручка от сковородки - территория США, но дальше в глубь материка шли уже канадские владения. Поскольку вдоль извилистой береговой линии шоссе не было, нам пришлось снова въезжать в Канаду, через Британскую Колумбию и Юкон добираться до северного конца аляскинского шоссе, а потом двигать обратно, пересекая еще раз границу, чтобы попасть собственно в Аляску. Таможенник, похоже, только что встал с постели. Дверь конторы была открыта, но вереница машин застыла в послушном ожидании. "Кадиллак" Либби стоял у обочины чуть поодаль. Я притормозил за ним. Либби вышла из машины, и мы воссоединились в домике. Хэнк поспешил выказать ей свои симпатии, и она отреагировала на его грязные лапы и дружеский язык в типично женской манере.
– Тебе следует научить собаку правилам хорошего тона, - бурчала она, оттирая грязное пятно с вельветовой
– Он просто выражает хорошее отношение... Ложись, глупый. Дама не любит собак.
– Можешь это повторить еще раз, - отозвалась Либби.
– Если бы ты знал, что за пуделиху они подсунули мне в Сиэтле. Эту идиотку тошнило всю дорогу до Паско и обратно, и я просто развалилась на части, пока сбагрила ее назад. Ну да ты меня видел...
В ее голосе слышался вызов. Мы оба что-то пытались друг другу доказать. Возможно, мы хотели сказать, что ночь, может, и вышла очень даже симпатичной, но тем не менее каждый из нас оставался самим собой. Она, например, не собиралась лицемерить и притворяться, что обожает собачек, только чтобы сделать мне приятное.
Когда же я не поднял брошенную перчатку, не поспешил на защиту наших четвероногих друзей - по крайней мере, моего четвероногого приятеля, она вздохнула и сказала совсем иным тоном:
– А я уже стала о тебе беспокоиться, милый. Что ты так припозднился?
– У Хэнка накопилось много дел за два дня отдыха на корабле. А кроме того, по пути стряслось одно небольшое происшествие.
– Происшествие?
– она уставилась на меня, и в ее глазах мелькнуло то странное, хищное выражение, которое мне приходилось видеть. Как я уже говорил, это была не самая кроткая и нежная дама из всех, с кем мне случалось проводить ночь.
Облизнув губы, она спросила:
– Это случайно не Пит? Я видела его, когда проезжала бензоколонку. Он тебя там караулил. Он умер?
– Я не проверял, - ответил я.
– Что значит, не проверял?
– в ее голосе послышались железные нотки.
– Какая глупость. Если ты попытался убрать его, но он выжил...
– Прелесть моя, ну почему ты такая кровожадная? Если у тебя чешутся руки кого-то отправить на тот свет, милости прошу - выходи на тропу войны - и с Богом.
Я произнес эту фразу с улыбкой, но она и не подумала улыбнуться. Она сердито проворчала:
– Ты только подтвердил его самые худшие подозрения, и он может все нам испортить...
Пожалуй, я и впрямь дал маху - если не отказавшись проверять самочувствие Пита, то, по крайней мере, честно признавшись в этом Либби. Ей-то было невдомек, что теперь подозрения Пита уже не имели никакого значения. Он уже успел поделиться ими с тем, кто ждал меня на пути.
Она не подозревала, - а я не имел права сообщать ей, - что именно так мы и спланировали эту операцию - и давным-давно. По крайней мере, мне казалось, что это было давным-давно. Она думала о совсем другой операции с совсем иными целями, но я не собирался объяснять ей истинное положение дел. То, что план мистера Смита и вся эта антишпионская суета были лишь прикрытием для совсем иного плана, не являлось темой для обсуждения с женщиной, утверждавшей, что работает на мистера Смита.
Чтобы замести следы, мне пришлось притвориться противным. Я сказал:
– При всем уважении, мисс Мередит, мне немножко обрыдли ваши попытки использовать меня в качестве смертоносного оружия и жалобы, когда гора трупов растет медленнее ваших кровожадных аппетитов.
Она холодно посмотрела на меня и встала с табуретки с видом достаточно надменным - впрочем, с надменностью у нее получился бы полный порядок, если бы потолок этой кабины оказался на шесть дюймов выше. Треснувшись головой о металлическое перекрытие, она огорчилась еще больше, испепелила меня взглядом и, протиснувшись мимо меня, вышла вон. Я услышал, как она бежит к своей машине, выглянул из окна и увидел, что "кадиллак" сорвался с места и присоединился к уменьшившейся веренице автомобилей у таможни.