Диметриос Контос
Шрифт:
Конечно, ничто не мешало Чарли вытащить револьвер и выстрелить в Деметриоса, но мы давно убедились, что стрелять в убегающего человека, совершившего какой-нибудь незначительный проступок, противно нашей натуре. К тому же между патрульными и рыбаками существовало нечто вроде негласного уговора: мы не стреляем в них, когда они удирают, а они, в свою очередь, не оказывают нам сопротивления, если удается их задержать. Деметриос Контос уходил от нас, а нам не оставалось ничего другого, как изо всех сил стараться его догнать; с другой стороны,
При огромном парусе и резвившемся в Каркинезском проливе сильном ветре наше плавание было, как говорится, рискованным. Нам приходилось быть все время начеку, следить, чтобы нас не опрокинуло, и пока Чарли стоял на руле, я держал в руках грота-шкот, обернув его всего один раз вокруг нагеля, готовый в любую секунду отдать его. У Деметриоса, который вел свой парусник один, руки были все время заняты.
Однако наша попытка его догнать оказалась тщетной. От природы сообразительный, он сумел соорудить лодку, оказавшуюся удачней нашей. И хотя Чарли шел не хуже, а то и чуть лучше Деметриоса, лодка его во многом уступала лодке грека.
– Трави шкот!
– скомандовал Чарли, и когда наша лодка легла на фордевинд, до нас донесся уничтожающий смех Деметриоса.
– Бесполезное это дело, - качая головой, заметил Чарли.
– У Деметриоса лодка лучше нашей. Если он попытается еще раз повторить свое представление, нам придется в ответ придумать что-нибудь новое.
На этот раз выручила моя смекалка.
– А что если в следующее воскресенье я один пущусь в погоню за Деметриосом, - предложил я в среду.
– А ты будешь ждать его возвращения на пристани в Валлехо?
Чарли подумал минутку, потом хлопнул себя по колену.
– Прекрасная мысль! Ты начинаешь шевелить мозгами. Должен сказать, это делает честь твоему учителю. Только не загони его чересчур далеко, продолжал он, - а то, вместо того чтобы вернуться домой в Валлехо, он двинет в залив Сан-Пабло, а я так и буду дурак дураком стоять на пристани и ждать его.
В четверг у Чарли нашлось возражение против моего плана.
– Все будут знать, что я отправился в Валлехо, и, можешь не сомневаться, узнает и Деметриос. Как ни жаль, но от твоей затеи придется отказаться.
Довод был вполне веским, и остаток дня я ходил как в воду опущенный. Однако ночью мне вдруг показалось, что я нашел выход, и, полный нетерпения, я разбудил крепко спавшего Чарли.
– Ну, - промычал он, - что случилось? Дом горит?
– Нет, - ответил я, - у меня в голове горит. Слушай! В воскресенье мы с тобой будем болтаться на пристани Бенишии, пока на горизонте не покажется парусник Деметриоса. Это усыпит подозрение. Когда же парусник подойдет ближе, ты не спеша побредешь в сторону города. Рыбаки решат, что ты побежден и признал свое поражение.
– Пока подходяще, -
– И даже очень подходяще, - с гордостью продолжал я.
– Так, значит, ты не спеша двинешься в сторону города, но как только скроешься из виду людей, стоящих на пристани, дашь ходу прямо к Дэну Мелони. Возьмешь его кобыленку и что есть духу помчишься по проселочной дороге в Валлехо. Дорога там хорошая, и ты доберешься до Валлехо раньше, чем Деметриос, которому придется все время идти против ветра.
– Утром я первым делом договорюсь насчет кобылы, - отозвался Чарли, безоговорочно приняв мой план.
Однако, только я успел как следует заснуть, он сам разбудил меня.
– Послушай, сынок, - посмеиваясь в темноте, сказал он, - не кажется ли тебе, что гоняться за браконьером верхом - дело не совсем привычное для рыбачьего патруля?
– На то и существует смекалка, - ответил я.
– Ты сам постоянно твердишь: "Постарайся напасть на верную мысль раньше, чем твой противник, и победа будет за тобой".
– Ха! Ха!
– смеялся Чарли.
– Уж если на этот раз верная мысль вместе с кобылой не побьют Деметриоса, значит, я не ваш покорный слуга Чарли Ле Грант.
– Только сумеешь ли ты один управиться с лодкой?
– спросил он в пятницу.
– Не забудь, что парус у нас огромный.
Я так горячо убеждал его в своем мастерстве, что он больше не заговаривал об этом до субботы, когда предложил мне снять целое полотнище с задней шкаторины. Вероятно, на моем лице было написано столь сильное разочарование, что он не стал настаивать. Я и в правду так гордился своим учением вести парусную лодку, что мне прямо до безумия хотелось выйти в море одному и под большим парусом стрелой мчаться по Каркинезскому проливу в погоне за удирающим греком.
Как всегда, в воскресенье Деметриос Контос был тут как тут. У рыбаков уже вошло в привычку собираться на пароходной пристани, чтобы приветствовать его появление и посмеяться над нашим поражением. Деметриос спустил парус в нескольких сотнях ярдов от пристани и закинул свои обычные пятьдесят футов прогнившей сети.
– Сдается мне, эта забава будет продолжаться до тех пор, пока его ветхая сеть не порвется окончательно, - проворчал Чарли с расчетом быть услышанным кое-кем из греков.
– Тогда я дам ему мою, - быстро и не без коварства отозвался один из них.
– Незачем, - ответил Чарли, - у меня самого найдется завалящая сеть. Он сможет ее получить, если придет ко мне и попросит.
Греки ответили веселым смехом, ибо могли себе позволить добродушно шутить с человеком, которого так здорово околпачивали.
– Ну, пока, сынок, - минутой позже обратился ко мне Чарли.
– Пожалуй, двинусь в город к Мелони.
– Можно мне взять лодку?
– спросил я.
– Как хочешь, - ответил он и, круто повернувшись, медленно побрел прочь.