Динка
Шрифт:
– Ты – меня? – прищурился Ленька. – Ну, бей! Ну, захоти! Кричи свое: «Сарынь на кичку!» – и бей! – издевался он, выпячивая грудь и загораживая Динке дорогу.
– Если захочу, так и побью. Но я не захочу, потому что и так... у тебя... вся спина... – Динка безнадежно махнула рукой и снова заплакала.
– А что тебе моя спина? Это ведь другие били... а теперь ты руку приложи, – горько усмехнулся Ленька.
– Я пойду... – сказала Динка.
Но мальчик снова загородил ей дорогу:
–
Но Динка оттолкнула его руку:
– Не надо мне ничего!
– Да бери уж!
– Не надо!
– Эх ты! – с укором сказал Ленька, держа в руке гребешок. – Я последние пять копеек заплатил... какую корзинищу одной торговке нес. Думал, обрадуешься ты, расчешешь свою гриву...
Динка бросила косой взгляд на гребешок.
– Не надо мне от тебя ничего, – повторила она.
– Ну, не надо так не надо, – сказал Ленька и сел на траву, обхватив руками колени. – Тогда и книжку свою бери, мне тоже не надо, – добавил он, поднимая обернутую в бумагу книжку. – Дала, теперь бери назад.
– Это не я дала, это Мышка, – не оборачиваясь, ответила Динка и медленно пошла по обрыву, но Ленька догнал ее.
– Бери гребень, тогда возьму книгу, – примирительно сказал он. – Тебе ведь купил, зленная какая!
– Я не зленная, а если ты меня прогонял и язвой ругался, то мне и гребня не надо.
– Прогонял... А зачем врала про себя? Я к тебе с хорошим, а ты ко мне с плохим. Я думал, ты хоть и маленькая девчонка, а дружбу понимаешь.
– Я ничего тебе плохого не сделала, я и не врала вовсе, а просто не сказала сразу, потому что ты только сирот жалеешь. А раз я не сирота, то и водиться со мной нечего! – сердито сказала Динка.
– Значит, и на утес не пойдешь?
– Домой пойду.
– Ну ладно, – грустно сказал Ленька. – Меня Митрич на субботу в город посылает. Рыбу он даст продать. Я думал, вместе с тобой поедем. Там на базаре карусели есть. Кто на лошади едет, а кто в санках. Один за другим крутятся вокруг столба. Видала ты их?
Динка покачала головой.
– Ну вот! – обрадовался Ленька. – Я бы покатал тебя. Мне Митрич десять копеек обещал за рыбу. А на каруселях, верно, недорого. Ты бы хоть одна покаталась, я не маленький.
У Динки захватило дух.
– Я бы поехала, – нерешительно сказала она, – но ведь мы уже раздружились.
– Да я больше не сержусь на тебя, – улыбнулся Ленька.
– А я сержусь! Зачем ты меня язвой обругал? Поклянись, что больше так никогда не скажешь! Тогда поеду!
– Да ну тебя! Еще клясться ей буду! – рассердился Ленька.
– Ну, тогда катайся сам на своих каруселях! – И Динка решительно двинулась
– Да погоди! Ну как я клясться буду? Чего хоть говорить-то? – расстроился Ленька.
– Как ругался, так и клянись.
– Язвой, что ли?
– Не язвой, а своим честным именем и гробом.
– Каким гробом?
– Своим, конечно.
– А где у меня свой гроб? – засмеялся Ленька. – Я же не мертвец!
– Так будешь мертвецом, если нарушишь клятву! – припугнула Динка.
– Я и без клятвы буду мертвецом, если хозяин мой вернется, а на барже пусто.
– А разве он уже должен приехать?
– Да не должен бы... Но я ведь на барже с утра не был. Ну как он вернулся? – забеспокоился вдруг Ленька.
– Тогда, значит, мы и в город не поедем?
– Какой тогда город!
– Как же я узнаю, Лень, приехал он или нет?
– А где ты живешь? Далеко отсюда?
– Да нет, совсем близко, только подняться наверх – и все! Пойдем, покажу! И знаешь, Лень? Вешай мне флажок на забор, когда идешь на утес, вот я и буду знать... Если нет флажка, значит, хозяин приехал, – быстро придумала Динка.
– А где я его возьму, этот флажок?
– У нас есть много, елочные остались. Я дам тебе, ладно? И тогда я тоже не буду зря бегать, а то все ругаются дома.
– Ну пойдем, покажи свой забор и вынеси мне флажок. Пошли скорее!
– Подожди... а клятва? – придирчиво спросила Динка.
Ленька махнул рукой и улыбнулся:
– Да я и так тебя сроду больше не обругаю. Что я, враг себе, что ли?
– Ну, тогда пойдем! – великодушно согласилась Динка. С тех пор она каждый день с нетерпением ждала флажка и обещанной субботы.
Глава 33
Сборы в театр
Пока Динка бегала на утес и ждала субботы, подошел торжественный день сборов в театр. Еще перед этим вечером Катя и Марина вытащили из шкафа все свои наряды. На кроватях лежал целый ворох старых, поношенных платьев и блузок. А вокруг с озабоченными лицами стояли ближайшие советчицы – Мышка и Алина. Динки не было – она повела домой Марьяшку.
– Я так давно себе ничего не шила, – перебирая свои вещи, говорила Марина, – что просто не знаю, что надеть!
– Мамочка, а вот это! Папино любимое надень! – сказала Алина, доставая черное шелковое платье. – Надень, мамочка!
– Конечно! Оно же очень скромное и так идет тебе, – сказала Катя.
– Да нет! Зачем трепать его зря... Повесь, повесь, Алина! – забеспокоилась мать.
– Надень, надень! Ничего ему за один раз не сделается. Все-таки модная пьеса, может оказаться много знакомых, надо быть в приличном виде, – решительно заявила Катя.
– Надень, мамочка! Ты будешь такая красивая! – запросили девочки.