Дирдиры
Шрифт:
— Я думаю, что здесь имеются глазки и подслушивающие трубки, — прошептал он. — Здесь секвины. Положи их рядом с собой. Посидим тихо некоторое время и понаблюдаем.
Рейт принудил себя оставаться бодрым, но постепенно усталость победила. Веки медленно сомкнулись Он заснул.
Шло время. Рейта разбудил локоть Анахо, которым он толкнул товарища. С чувством вины Рейт подскочил.
— Тихо! — приказал Анахо еле слышно. — Посмотри-ка в ту сторону.
Рейт всмотрелся в темноту. Шорох, какое-то движение в темноте, темная фигура… Неожиданно загорелся свет. Посередине
Оба человека возле кровати Анахо обернулись и ошеломленно и испуганно уставились на лампу. Один из них оказался Иссамом Тангом, второй — коренастым слугой, который своими огромными руками пытался нащупать горло Анахо, спавшего по его расчетам на этой постели. Слуга странно и возбужденно зашипел и, растопырив руки, прыгнул через комнату. Трез выстрелил из катапульты прямо в перекошенное лицо. Человек беззвучно свалился на пол и замер, ничего не поняв и ни в чем не раскаиваясь. Иссам поспешил к отверстию в стене, но Рейт швырнул его на пол. Иссам ожесточенно сопротивлялся. Несмотря на свою стройную и слабую на вид фигуру, он оказался сильным и гибким, как змея. Рейт захватил его в ключ и сильно дернул вверх, так что тот натужно закричал.
Анахо накинул на горло Иссама веревку и собирался затянуть петлю. Рейт скривился, но, тем не мене, возражений с его стороны не последовало. Так в Маусте вершили суд над ворами. Было только слишком просто, что Иссам должен был прямо здесь, в мерцающем свете ламп, отправиться в ад.
Иссам страстно воскликнул:
— Нет! Я всего лишь несчастный танг. Не убивайте меня! Я клянусь, что помогу вам! Я помогу вам скрыться!
— Подожди! — попросил Рейт и обратился к Иссаму. — Что ты имеешь в виду, предлагая нам бежать? Разве нам что-то угрожает?
— Да, конечно! А чего же вы еще ожидали?
— Расскажи нам об этой опасности!
Почувствовав возможность пощады, Иссам выпрямился и недовольно сбросил с себя руки Анахо.
— Эта информация дорого стоит. Сколько вы мне заплатите?
Рейт кивнул Анахо:
— Продолжай!
Анахо натянул веревку. Иссам душераздирающе взвыл:
— Нет, нет! Подарите мне жизнь в обмен за ваши три — разве этого недостаточно?
— Если это правда…
— Это правда. Так что откажитесь от своего намерения. Снимите с меня петлю.
— Нет, пока мы не узнаем, какой опасности мы подвергаемся.
Иссам переводил взгляд с одного лица на другое и не увидел ничего, что добавило бы ему мужества.
— Ну, хорошо. Мне передали секретное сообщение, что дирдиры кипят от злости. Кто-то уничтожил невиданно много охотников и украл добычу — все двести тысяч секвинов. Специальные агенты начеку — здесь и в других местах. Кто даст наводящую информацию, тому обещано большое вознаграждение. Если вы являетесь именно теми, кого разыскивают — а я предполагаю, что это именно так — то вы сможете покинуть Мауст в лучшем случае в терновых воротниках — разве что я вам помогу.
Рейт осторожно спросил:
— Как?
— Я могу вас спасти — но только за вознаграждение.
Рейт посмотрел на Анахо,
— Моя жизнь за ваши. Таково наше соглашение.
— Тогда больше ничего не говори ни о каком вознаграждении. Надеюсь, что тебе не нужно доказывать того, что ты не сможешь нас перехитрить?
— Никогда, никогда! — хрипел Иссам. — Я буду жить или умру вместе с вами! Ваша жизнь — это и моя! Нам нужно уходить прямо сейчас. Завтра будет уже поздно.
— Как? Пешком?
— Я думаю, что это необязательно. Собирайтесь. В этим сумках и узлах случайно не секвины?
— Ярко-красные и пурпурные, — с садистской радостью подтвердил Анахо. — Если тебе тоже хочется таких же, то сходи в Зону и убей дирдиров.
Иссама пробрала дрожь.
— Вы уже готовы?
Он нетерпеливо ждал, пока все трое одевались. Вдруг его осенило: он бросился на колени, вытрусил карманы слуги и довольно позвенел полной горстью бесцветных и молочно-белых секвинов, которые нашел в кошельке убитого.
Три друга были уже готовы. Несмотря на протесты Иссама, Анахо оставил петлю на его шее.
— Так у нас не возникнет недоразумений.
— Значит, я все время должен буду идти с не доверяющими мне спутниками?
На главной улице Мауста пульсировала жизнь. В глазах рябило от всевозможных лиц и пестрых фонарей. Из таверен доносилась дребезжащая музыка, пьяные разговоры, а иногда и гневные крики. По затерянным закоулкам и темным дворам Иссам привел их к конюшне в северной части города, где на стук Иссама открыл дверь мрачно глядевший смотритель. Результатом пятиминутной торговли стали четыре оседланных коня. В то время, как луны Эз и Брез одновременно взошли на востоке, Рейт, Анахо, Трез и Иссам скакали на больших белых конях каханской породы на север, оставляя Мауст за спиной.
Они скакали всю ночь, и к восходу солнца добрались до Хораи. Дым струился из железных труб и рассеивался над Первым Морем, которое вследствие такого светового эффекта выглядело черным, полным неприятностей; фон создавало северное небо сливового цвета.
Проследовав через Хораи вниз к порту, они сошли с коней. Иссам с чрезвычайно скромной улыбкой поклонился Рейту, спрятав руки в карманах темно-красного кителя.
— Я достиг своей цели. Мои друзья добрались до Хораи.
— Друзья, которых ты еще несколько часов назад собирался задушить.
Улыбавшиеся губы Иссама задрожали.
— Это же было в Маусте! Человек должен вести себя там соответственно.
— Что касается меня, то ты можешь возвращаться домой.
Иссам поклонился на этот раз особенно глубоко.
— Пусть девятиглавый Сагорио перемелет всех ваших врагов! Всего вам наилучшего!
Иссам повел оставленных скакунов снова через Хораи и вскоре исчез из вида.
Планер все еще стоял на том же месте, где они его оставили. Взойдя на борт, они увидели владельца порта, вид у него был мрачный, но он ничего им не сказал. Думая о дикости хоров, все трое старались не принимать его во внимание.