Дирдиры
Шрифт:
— В этом облачении я спокоен. В нем они меня никогда не заметят. Если бы я нарядился в одеяния дирдир-людей, меня сразу же узнали бы и сообщили сыщикам. Я уже видел десяток прежних знакомых. Никто из них не удостоил меня даже взглядом.
Они посетили и Большой Космопорт Сивиша. Прогуливаясь по его окраинам, они наблюдали за тем, что происходило на территории. Космические корабли были длинными, челнокообразными и имели сложную систему хвостовых рулей и боковых стабилизаторов — совершенно другие, чем громоздкие воздушные гондолы вонков или бомбообразные корабли синих кешей. Но так же, как и все остальные,
Космопорт казался неподходящим местом для прогулок. Тем не менее, здесь царило сильное оживление. Два грузовых корабля находились в ремонте. Пассажирский корабль был, по всей видимости, лишь в состоянии сборки. В другом конце порта они обнаружили три корабля поменьше — вероятно, это были не участвующие в боевом дежурстве военные корабли. Пять или шесть космических кораблей находились на разных стадиях ремонта. В самом конце космопорта, на свалке, можно было увидеть большое количество корпусов. А на другом конце территории в больших черных кругах стояли три готовые к старту корабля.
— Они только иногда летают на Сибол, — объяснил Анахо. — Оживленного движения здесь нет. Очень давно, когда у власти стояли приверженцы экспансионизма, корабли шныряли по всему космосу Сейчас же дирдиры ведут себя спокойно Они с удовольствием прогнали бы с Чая вонков и уничтожили бы синих кешей, но, тем не менее, войск не выдвигают Это в какой-то степени и пугает. Они — ужасная, подвижная раса и не могут долго оставаться в бездействии. Когда-нибудь они должны будут разрядиться.
— А что же с пнумами? — спросил Рейт.
— В отношении их твердых правил не существует. — Анахо показал на горы позади Хея. — Может быть, тебе в свой электронный телескоп удастся рассмотреть склады пнумов, где они хранят металл для торговли с дирдирами Иногда в Сивише по той или иной причине появляются пнумеки Большинство гор, а также территорию позади них пронизывают туннели. Пнумы наблюдают за каждым шагом дирдиров. Но из страха дирдирам они никогда не показываются. Дирдиры бы поубивали их, как тараканов. С другой же стороны, дирдиры, отправившиеся на охоту в одиночку, тоже часто не возвращаются. Говорят, что пнумы затаскивают их в свои туннели.
— Такое может происходить только на Чае, — вздохнул Рейт. — Расы ведут между собой торговлю, несмотря на то, что испытывают друг к другу отвращение, и при каждом удобном случае убивают один другого.
Анахо угрюмо засопел:
— Я не вижу в этом ничего особенного. Торговля служит обоюдным доходам; убийство же удовлетворяет обоюдное отвращение. И эти вещи никак не входят ни в какое противоречие.
— А как же с пнумеками? Обижают же их дирдиры или дирдир-люди?
— В Сивише нет. Здесь действует перемирие. В других местах их тоже уничтожают, несмотря на то, что они редко показываются. В конце концов, пнумеков, которые являются, по-видимому, самыми странными и достойными внимания существами на Чае, существует относительно немного. Но нам нужно идти, пока воздушная полиция не обратила на нас внимания.
— Слишком поздно, — мрачно заявил Трез. — За нами уже наблюдают.
— Кто?
— Позади нас на улице стоят два человека. На одном из них надета коричневая куртка и черная шляпа, на другом — темно-красный плащ и чалма.
Анахо
— Это не специальные агенты. Во всяком случае, они не из воздушной полиции.
Они свернули к грязному нагромождению бетона, образовывавшему центр Сивиша. Карина 4269 светила сквозь толстый слой тумана и дымки и бросала на землю холодный мрачный свет. Оба стоявших человека вышли из тени, и их беззвучная походка вызвала у Рейта панику.
— Кто это может быть? — пробормотал он.
— Я не знаю. — Анахо быстро посмотрел назад, но смог увидеть лишь силуэты двух человек. — Я полагаю, что это не дирдир-люди. Мы были в контакте с Аилой Вудивером; возможно, следят за ним. Можно также предположить, что это люди Вудивера. А может, и банда разбойников. Не исключено, что за нами наблюдали уже тогда, когда мы прилетели на планере или несли секвины в банковский сейф. Это еще хуже! Не исключено, что наши приметы передали из Мауста. Ведь мы не заурядные типы.
Рейт свирепо заявил:
— Нам нужно во что бы то ни стало выяснить это. Обратите внимание на место, возле которого улица вплотную подходит к развалинам.
— Да.
Все трое зашли за развалины бетонных стен и колонн. Зайдя за угол, они прыгнули в сторону и стали ждать. Следом за ними, бесшумно прыгая, подбежали два человека. Когда они приблизились к контрфорсу, за которым стояли три друга, Рейт схватил одного, а Анахо и Трез схватили другого. Громко закричав, первый сумел вырваться. Тут же Рейт почувствовал горьковатый странный запах — как камфара или прокисшее молоко. И вдруг сквозь его тело прошел заряд электрического тока. У него вырвался хрип. Оба человека убежали.
— Я успел их увидеть, — тихо сказал Анахо. — Это были пнумеки, возможно даже гжиндры. Но на них была обувь. А пнумеки ходят босиком.
Рейт спросил:
— Что значит гжиндра?
— Изгнанные из подземелий пнумеки.
Они побрели по глухим улицам Сивиша в сторону гостиницы.
Анахо, поразмыслив, сказал:
— Могло бы быть и хуже.
— Но зачем пнумекам вдруг понадобилось нас преследовать?
Трез пробормотал:
— Они следовали за нами с тех пор, как мы покинули Сеттру. А возможно, и раньше.
— У пнумов совершенно странный ход мыслей, — угнетенно сказал Анахо. — Их действия редко поддаются логическому объяснению. Они — продукт Чая.
Глава 12
Рейт, Анахо и Трез сидели за столом около «Старого Императорского Двора», потягивая слабое, мягкое вино и наблюдая за пешеходами. «Музыка — это ключ к душе народа», — думал Рейт. Сегодня утром, проходя мимо таверны, он случайно услышал музыку Сивиша. Оркестр состоял из четырех инструментов! Один из них — бронзовый ящик, украшенный кеглями со свисающими лентами; когда по ним проводили рукой, он звучал, как кларнет на самых низких тонах. Второй — вертикальная труба, диаметром тридцать сантиметров, с двенадцатью струнами, находившимися над двенадцатью дырочками — издавал громкие, отрывистые арпеджио. Третий представлял собой ряд из сорока двух барабанов и поддерживал сложный, приглушенный ритм. Четвертый — деревянная труба, которая блеяла и гудела, порождая при этом необычайные, визгливые глиссады.