Дирдиры
Шрифт:
Рейт спросил Треза:
— Ты видел после этого Вудивера?
— Видел, сегодня утром. Я пошел к сараю, так как думал, что ты можешь прийти туда. Показался Вудивер, но сразу же зашел в свою контору.
— Ну-ка посмотрим, там ли он еще.
— Что ты хочешь предпринять?
Рейт усмехнулся:
— Я мог бы его убить — но это ничего не даст. Нам нужна информация. Вудивер — единственный источник.
Трез молчал. Как обычно, нельзя было определить, о чем он думал.
К месту сборки корабля они поехали на скрипучей шестиколесной общественной повозке, и каждый оборот колес увеличивал напряжение. Когда
Рейт бросил Трезу мешок с секвинами.
— Отнеси его в сарай и спрячь.
Трез взял его с сомнением.
— Не ходи сам. Подожди меня.
— Я не рассчитываю на трудности. У нас связаны руки, и Вудивер это прекрасно знает. Подожди меня у сарая.
Рейт приблизился к странной кирпичной конторе Вудивера и вошел внутрь. Спиной к большой древесно-угольной печи на прямых ногах и заложив руки за спину стоял Артило. Хотя он и увидел Рейта, выражение его лица не изменилось.
— Скажи Вудиверу, что я хочу с ним говорить, — приказал Рейт.
Артило прыгнул к ведущей вглубь двери, просунул в нее голову и что-то сказал. Затем отошел назад. Дверь открылась сильным ударом так, что почти слетела с петель. Помещение заполнил Вудивер — дико зыркающий Вудивер с выпяченной верхней губой, которая висела, почти закрывая рот. Он окинул комнату всеохватывающим взглядом рассерженного бога; затем он, казалось, поймал взглядом Рейта, и его враждебность еще больше усилилась.
— Адам Рейт, — крикнул Вудивер голосом, звенящим, как колокол. — Вы вернулись обратно! Где мои секвины?
— Оставьте секвины в покое, — ответил Рейт. — Где дирдир-человек?
Вудивер расправил плечи. В какой-то момент Рейт подумал, что он готовится нанести удар. В таком случае он наверняка потерял бы самообладание, и Рейт это знал — к счастью или к несчастью.
Вудивер возбужденно спросил:
— Вы собираетесь пререкаться? Еще раз подумайте об этом! Отдайте мои деньги и убирайтесь!
— Вы получите свои деньги, — пообещал Рейт, — как только я увижу Анке ат афрам Анахо.
— Вы хотите видеть богохульника и изгоя, — пробурчал Вудивер. — Сходите в Стеклянный Дом. Там вы сможете его внимательно рассмотреть.
— Он в Стеклянном Доме?
— А где же еще?
— Вы в этом уверены?
Вудивер оперся о стену:
— Зачем вам это знать?
— Потому что он мой друг. Вы выдали его дирдирам. Вы должны дать мне ответ.
Вудивер начал пыжиться, но Рейт бесстрастно констатировал:
— Никаких драм, и не надо больше болтовни. Вы передали Анахо дирдирам. Теперь я хочу, чтобы вы его спасли.
— Невозможно, — заявил Вудивер. — Даже если бы я этого и захотел, то ничего не смог бы сделать. Он в Стеклянном Доме, разве вы этого не слышали?
— Как вы можете это утверждать?
— А куда же его могли еще отправить? Он был арестован за свои старые преступления. О проекте дирдиры ничего не узнают, если вы об этом позаботитесь. — И Вудивер растянул рот в широкой елейной улыбке. — Естественно, если предположить, что он сам не разболтает ваших секретов.
— В этом случае вы сами столкнетесь с трудностями, — напомнил ему Рейт.
На это Вудиверу нечего было возразить. Рейт тихо спросил:
— Можно
— Нет, — ответил Вудивер. — Он в Стеклянном Доме.
— Это утверждаете вы. Как я могу в этом убедиться?
— Как я вам и посоветовал — посмотреть самому.
— Это может посмотреть каждый, у кого возникнет желание?
— Конечно. В Доме не содержится никаких секретов.
— Как нужно себя веста?
— Вы идете наверх в Хей, доходите до Дома, поднимаетесь по галерее вверх и наблюдаете за игровым полем.
— Можно ли опустить на поле веревку или лестницу?
— Конечно. Но после этого не стоит рассчитывать на долгую жизнь. Того, кто это сделает, сразу же бросят вниз на поле. Если вы собираетесь организовать что-то подобное, я тоже приду и посмотрю.
— Предположим, я предложу вам миллион, — сказал Рейт, — Сможете ли вы за эти деньги организовать для Анахо бегство?
Большая голова Вудивера встрепенулась.
— Миллион секвинов? Вы три месяца жаловались мне, что вы такой бедный! Меня обманули!
— Так вы можете организовать бегство за миллион?
Вудивер высунул игривый розовый кончик языка.
— Нет, к сожалению, нет… миллион секвинов… к сожалению, нет. Ничего сделать нельзя. Совершенно ничего. Значит, вы достали миллион секвинов?
— Нет, — ответил Рейт. — Я просто хотел узнать, возможен ли побег Анахо.
— Вы невыносимы, — со злостью сообщил Вудивер. — Где мои деньги?
— Всему свое время, — остановил его Рейт. — Вы предали моего друга, так что вы сможете подождать.
Сначала показалось, что Вудивер был близок к тому, чтобы ударить Рейта своей огромной ручищей. Но он лишь пожаловался:
— Вы неправильно выражаетесь. Я его не «предал». Я передал преступника заслуженному наказанию. Чем я провинился перед вашей верностью? По отношению ко мне вы ее не проявляли и, если для этого представляется возможность, ведете себя агрессивно. Помните всегда о том, Адам Рейт, что дружба должна быть обоюдной. Не рассчитывайте получить того, что вы сами не хотите дать. Если вы считаете мой характер и меня отвратительными, то знайте, что я воспринимаю вас точно так же. Кто же из нас двоих ведет себя правильно? Исходя из времени и места действия, это несомненно я. Вы же только пришелец. Ваши протесты звучат смешно и нереально. Вы упрекаете меня в несдержанности. Не забывайте, Адам Рейт, что во мне вы нашли человека, который за деньги может вести незаконные дела. Этого вы от меня и ждете. Вы не дадите и ломаного гроша за мою безопасность или мое будущее. Вы пришли сюда, чтобы меня эксплуатировать, чтобы заставить меня за маленькие суммы выполнять опасные действия. Вы не можете жаловаться, потому что мое поведение является лишь отражением вашего собственного эгоизма.
Рейт не стал на это отвечать. Он повернулся и вышел из конторы.
В сарае работа, как и всегда, продвигалась. После Карабаса и после будоражащей мозг беседы с Вудивером, сарай казался спокойной гаванью. Трез ждал его прямо за дверью.
— Что он сказал?
— Он сказал, что Анахо преступник; что я прибыл сюда для того, чтобы его эксплуатировать. Что я мог на это возразить?
Трез презрительно скривил губы:
— А Анахо?
— В Стеклянном Доме. Вудивер говорит, что попасть туда было очень просто, но выбраться оттуда невозможно.