Дирижер. Перстень чародея
Шрифт:
В департамент по исполнению судебных решений Элт направил уточненные комментарии в связи с произошедшими событиями и получил ответ, где одобрялись самостоятельно им разработанные и принимаемые меры в отношении меня, точнее, вида и порядка исполнения мною наказания. Серк и Лайдж также согласились с предложенным и сделали соответствующие пометки в своих бумагах по моему делу. Милиан в тот час, перед уходом,взглянул ободряюще, словно хотел, как бы я поверил в лучшее, что может произойти со мной за оставшееся время обязательных работ, а именно – что ничего плохого не произойдет. Но я очень сильно сомневался.
Теперь с утра до вечера, согласно новым установленным правилам,я сидел в большом зале,
В течение дня другие волшебники, служащие хранилища, входили и выходили, немного времени отдавая на переписку и разбор артефактов и документов. Они вежливо со мной здоровались, участливо задавали вопросы, привык ли я и всё ли мне ясно во временной работе. Я был тронут вниманием каждого чародея и охотно разговаривал, тем самым заполняя хоть и коротким общением грустную, щемящую, молчаливую тоску в области сердца. Тишина мнемешала: я думал сразу о многом – о семье, Москве, театре; об опасности, которая, возможно, мне грозит; о том, что я по-настоящему стал чувствовать себя пленником, заложником обстоятельств.Я даже в работу углубился, чтобы предельно внимательно сосредоточиться на верном заполнении карточки и точной регистрации артефакта, в мыслях перебирая характерные стадии магической мощи предмета, а не культивируя дурные идеи.
Существенный минус: запретили прогулки на огороженной территории хранилища, и перед зданием, и во внутреннем дворе. Поэтому свежим воздухом дышал в форточку или окно, даже на открытом балконе не разрешалось долго находиться. В общем, смотрел на мир через стекло или тюлевые занавески. Да и не особо было на что смотреть: все пейзажи уже видел. Питаться спускался в столовую-буфет. Спать возвращался в выделенный мне кабинет, который внутри и снаружи, с улицы, завесили защитными заклятиями. (Узнал, что ночами в коридоре дежурит один охранник на случай, если кто-то сторонний попытается ко мне зайти.) Тренировки с оружием не забрасывал: дважды по полчаса в день оттачивал навыки стрельбы из арбалета. Кажется, получалось недурно. После нападения нуара на какой-то момент возникла мысль заменить оружие или взять второе, чтобы скорее реагировать на выпад противника, нанести удар первым, обездвижить его.Оружие такое, которым с далекого расстояния можно навредить. Ничего, кроме как огнестрельного, в мои критерии не укладывалось. Но я отогнал идею, едва она возникла. Я не стану стрелять в человека настолько поражающим оружием, точка.
Близко так и не сошелся ни с одним служащим, даже не каждое имя заполнил, кто решил мне представиться, однако вел открытую беседу, пусть долгую, пусть короткую, по службе ли, о жизни. Меня не спрашивали о победе над Морсусом. Интересовались жизнью за гранью Изнанки: как оно, на Стороне? Какая она – Москва? Что такое Кремль? Вы дирижер? А эта профессия у вас тоже связана с музыкой? А какие у вас национальные композиторы? А еда какая? Городские музеи? А в кино что показывают? Я бы здешних граждан – магов – сам бы расспросил кратно
В середине нового рабочего дня мне понадобился Элт. Я не имел понятия, к кому следует обратиться по поводу перемещения и распределения идентифицированных и зарегистрированных артефактов внутри соответствующих отделов, потому что этот момент ранее отчего-то не уточнил. Поэтому, думал, естественно, что с таким вопросом стоит идти к Элту – всё-таки он ответственное лицо в программе моего «исправления» при отбывании наказания. За два дня я переписал столько магических предметов, что их хватит разместить в ларьке на остановочных комплексах. Они занимали много места, вскоре их будут теснить новые артефакты. Я, сверяясь с карманной поэтажной картой, поднялся в крыло, где располагался кабинет хранителя.
Там я его не застал. Дверь закрыта, я постучался и, не услышав реакции, всё же приоткрыл створку, отчего-тоне закрытую на ключ, распахнул ее шире. Действительно, никого. Я встал в дверях, оглядываясь.
Не было никаких указателей, говорящих, как давно или недавно вышел Элт. Расправленная ширма поставлена вдоль стены. Книжный шкаф из темного дуба прямо до потолка во всю стену напротив, вмещавший в себя сотни две изданий с разноцветными корешками. Диван, невероятно схожий с оттоманкой (недавно приобретенный что ли? Впервые его вижу). Дверь в смежное помещение закрыта – я подергал ручку, оттуда тоже не доносится ни звука. Склонившись к круглой замочной скважине, взглянул в отверстие, быстро оглядел видимое мне пространство и через пару секунд выпрямился. Вновь согнулся и приник к скважине, затаив дыхание.
Меня как молнией поразило.Посредизапертого помещения,на столе,огороженномкуполообразной стекольной ширмой, размещались артефакты из «ядерной» комнаты. Господи, пусть это стоят одни емкости, без мощнейших предметов внутри!
Зачем и почему Элт мало того, что реально перенес их к себе, так еще и оставил без присмотра? Что за необходимость? Что за вольнодумие? Что за самонадеянность? Что за глупость? Почему хотя бы рядом нет охранника, который за артефактами бы последил в отсутствие Элта? Может, хранитель наложил на них защитные заклинания и вред не может быть причинен?
Как взрослый и воспитанный человек я по-хорошему должен уйти и хотя бы дождаться Элта в коридоре. Однако же со всё больше возрастающим волнениемя продолжал пялиться в отверстие на защитные сосуды.
Сердце колотилось. На миг почувствовалась нехватка воздуха. Мысли заполняли сразу несколько голосов: Элта– об опасности каждого артефакта, мой-разумный – с таким же, как у хранителя, посылом; мой-глупый – о снедающем желании прямо сейчас проникнуть за дверь и опустить на магический предмет опасного и могучего, побежденного чародея что-нибудь тяжелое и раскрошить к чертям.Я смотрел на емкости, расставленные на столе вкруг. Взгляд возвращался в угловатый сосуд-крышку, под которым хранился – должен храниться – перстень. Емкость отлична от остальных, ведь «оригинальную» спер нуар в вечер нападения.
Наблюдаемая в скважину картинка вдруг расплылась, словно на глазах выступили слезы. Я сморгнул, но ощущение размытости не исчезло. Поводил глазом по другим предметам обстановки запертой комнаты, их очертания сохранены. Словно рябил лишь один сосуд, где спрятан перстень. Я пригляделся внимательнее. Стало нехорошо. За полупрозрачным цветным стеклом крышки ядовито-зеленым, как драконий глаз, загорелся камень. Я видел, видел, как перстень… дымился: камень и кольцо испускали тонкий чад. Дымка, словно газ наполнив сосуд, вдруг просочилась за егопределы. Я отпрянул от двери. Казалось, будто сам Морсус призывался из мира мертвых...