Дирижер. Перстень чародея
Шрифт:
Я скривил губы. Вообще каким-то страшным боякой стал с этой Изнанкой. Конечно! Когда силы зла каждый раз пытаются тебя убить, тут еще не таким параноиком заделаешься, еще не так о здоровье забеспокоишься.
– Вы проснулись раньше, чем я думал, – повторил Меро, вставая, и принес портфель, раскрыл его и порылся в поисках чего-то нужного, – поэтому мне придется вновь ввести вас в состояние сна, чтобы быть уверенным, что после настолько продолжительного покоя организм вернется в должную норму. Сейчас он еще слаб, вы это и сами чувствуете. – Врач поставил портфель под стул, оставив в руках один пузырек. – Стоит полежать еще хотя
Меро потянул за крышку пузырька, под которой оказалась одноразовая игла-шприц, и набрал пару миллиграммов лекарства.
– Вопрос, – только и смог произнести я. Не хотел и не мог долго ворочать языком, но желал напоследок перед очередными сновидениями выведать у лекаря мучащее. Меро в этот момент полез одной рукой за кулоном, а в другой держал шприц. Он посмотрел на меня.
– Милиан... Моя семья… – выдавил я.
– Милиан места себе не находит, поверьте, – вздохнул врач, опустив руки на колени. – Выглядит он, конечно, сдержанно, но очень опасается за вашу жизнь все эти дни. Его внучка тоже беспокоится о вас. Каждый раз застаю ее, если вижу, молчаливой и грустной. Оба желают вам скорейшего выздоровления. Вы, кстати, не в доме Улло, как могли уже понять, и не клинике. Но тоже в хорошем, защищенном месте. Потом сами его освоите. Милиан был у вас вместе со мной однажды, я ему разрешил. Девочку не пускаем. – Меро придвинул стул ближе к кровати. – Что касается вашей семьи, там, на Стороне, в вашем родном краю, Милиан просто опять «заморозил» часовой отчет.
Я понял, что могу остаться в Изнанке еще какое-то время до полного выздоровления. Понял, что здешние лекари – маги и помогут мне лучше всякого московского врача. Сейчас я лишь думаю о семье. О том, как мои родные не понимают, что с ними случается, поскольку застыли во времени, и понятия не имеют, что со мной. О том, как плохо мне. Как я жажду встречи и объятий со своими девочками. Но…
– Всё будет хорошо, Константин. Не переживайте, – прервал мои гнетущие размышления Меро.
Я переключил внимание на него. Из своего магического артефакта он колдовал нити, которые смешивались с лекарством в пузырьке и наполняли иглу.
– Я вновь введу вас в сон на несколько часов. Когда очнетесь, можете пить, есть, что вам вздумается.
Врач освободил от одеяла мое плечо, уколол иглой и ввел лекарство.
– Считайте вслух, не торопитесь, – услышал я его слова.
– Один… Два... – шептал я словно для себя.
На цифре «шесть» почувствовал, как тело отяжелело. Меня словно вдавили в кровать. Наступила тишина и окутала нестрашная, мягкая темнота.
***
Милиан с Кани сидели на кухне и пили давно остывший чай, глядя на сладкие кексы с начинкой.
– Возьмешь оставшиеся для Венди? – негромко сказала волшебница, коснувшись упаковки сладостей.
– Конечно, – кивнул Милиан запоздало, будто до этого был затянут в глубокой и тягучей трясине мрачных мыслей и высвободился из нее нескоро.
Послышались шаги, на кухню вошел Меро. Улло и Кани подняли на него глаза и поставили на стол едва поднесенные к губам кружки.
– В этот раз ты что-то долго, – заметил Милиан, взглянув на настенные часы.
Меро, вздохнув, молча сел и положил руки на стол, глядя на свою кружку с оставшимся на дне чаем, который ему налила Кани час назад. После нескольких секунд
– Он очнулся.
Кани ахнула. Милиан резко вскочил, шумно задев табурет. Меро успел перехватить его, выставив руку и поймав за рукав кофты.
– Я ввел ему лекарство. Он вновь заснул. Проснется через день.
С минуту Улло стоял, тяжело дыша от охватившего его волнения, посреди кухни, глядя в сторону комнаты Кани, за закрытой дверью в которую лежал инициированный. Волшебница подошла к Милиану и сжала его плечо в жесте поддержки и понимания. Меро еще некоторое время держал Улло за руку, но удостоверившись, что тот не кинется в комнату, разжал пальцы и опустил ладонь.
– Зачем ты это сделал? – досадно произнес Улло. – Неужели он еще недостаточно силен, чтобы встать на ноги?
– Я понимаю, ты хочешь его видеть в сознании и поговорить с ним. Но его организм еще ослаблен, поверь. Взгляд расфокусирован, голос слаб, тело не окрепло. Завтра утром я сделаю очередную перевязку.
– Ты говоришь это каждый вечер. – Милиан поплелся к табурету, на котором сидел, вежливо и мягко сняв с плеча ладони Кани. – А каждое утро говоришь, что вечером придешь проверить его состояние. И так уже пять дней.
Пожилой маг тяжело сел за стол, сложив на нем руки и склонив голову. Кани села рядом, накрыв его ладони своими. Меро подошел к чайнику и извлеченным из кармана кулоном заставил его повторно подогреться. Пока в чайнике бурлила вода, Меро, Кани и Улло не разговаривали. Затем лекарь подлил в кружки кипяток. Вернув чайник на подставку, Меро сел напротив Улло и кинул себе новую заварку.
– Милиан, – позвал лекарь, сделав глоток.
Улло поднял глаза. На Меро посмотрела и Кани.
– Ты должен знать, что Константин – герой. Участвовать в такой схватке… Сразиться с Морсусом, причем дважды...
– Знаю. Для меня он уже герой хотя бы потому, что соглашается помогать нам в противостоянии злу. Он какой-то… другой, не такой, как предыдущие мои обучаемые. А ведь я, все волшебники здесь, эта Изнанка ему не родные. А для Венди... – Улло шумно вздохнул, усмехнулся и качнул головой. – Я вижу, как он ей нравится, как хорошо она к нему относится. И он к ней.
– Он хороший человек. Его поступки говорят об этом лучше слов, – Кани слегка улыбнулась.
Милиан согласно кивнул и, дрогнув голосом, произнес, глядя в стол:
– Это моя вина.
– Милиан, прошу, – Меро помотал головой и вздохнул. Он слышал это уже много раз за истекшие дни. Кани сильнее сжала ладони Улло.
– Нет, правда. Я… Если бы я неосторожно не влез туда, куда не следовало. Если бы тогда в одиночку не отправился по следу Морсуса. Если был бы осмотрительнее и попытался договориться о переводе Кости в другое, схожее с хранилищем место для отбывания наказания. Всего бы этого просто не было. Того, с чем ему пришлось столкнуться.
– Не ты виноват в этом. Вероятно, так уготовано ему нашим Провидением. Ужасно, не спорю. Но кто мы такие, чтобы идти против воли материи? – задумчиво, будто беседуя сам с собой и абстрактно размышляя, произнес Меро. Улло поднял глаза, оба встретились взглядами. Между ними произошла неочевидная, но короткая молчаливая беседа. Им одним было понятно, что каждый хотел сказать другому и каким вопросом задался, не получив безмолвного ответа.