Дирижер. Перстень чародея
Шрифт:
– Деда, что с ним? – девочка тут же прижалась к Милиану, вопросительно и взволнованно заглядывая в лицо. Такой же вопрос читался в глазах женщины.
– Всё хорошо. Спит твой Константин. И ему явно лучше. – Улло потрепал внучку по плечам и посмотрел на Кани.
Внезапно Венди вырвалась из объятий деда и побежала к комнате, где спал инициированный. Милиан сообразил мгновенно и выстрелил из палочки в дверную ручку заклинанием. Опоздавшая на секунду девочка дергала обеими ладошками запечатанную намертво дверь, старательно, изо всех сил поворачивая ручку в разные стороны, краснея от натуги.
– Венди, не надо, – вздохнула Кани, быстро подошла к девочке и увела ее от двери. –
Девочка перевела полный надежды взгляд на дверь комнаты. На ее личике ярко играли сменяющие друг друга эмоции: читались отчаянное желание увидеть Константина, глубокая печаль, что нельзя сделать это сейчас, и неприятие ожидания, что еще не пойми сколько надо надеяться на восстановление Константином сил. Ей не терпится увидеть его – но она всё понимала, однако не могла уместить на одной чаше весов такие противоположные, зависимые события.
Лицо девочки с каждой секундой становилось всё растеряннее, так что Кани притянула ее к себе и обняла.
– Пойдемте ужинать. Скоро подойдет Меро. Он поставит нашего друга на ноги, – улыбнулась Кани. Девочка промолчала.
Все трое прошли на кухню и увидели на столе кружку с двумя заварочными пакетиками и блюдо с овощным пюре, рядом с которым на салфетке лежала ложка, и поняли, что просыпавшийся Константин решил еще и перекусить. Организовав скромный, но сытный ужин, Кани оставила порцию для Меро. Оставшееся время до прихода врача Венди, которая должна была заниматься, сидела за кухонным столом перед разложенными учебниками и пособиями и, оглядываясь через плечо, пожирала глазами дверь комнаты Кани, где находился ученик ее дедушки. Улло, видя настроение внучки, качал головой. Она машинально кивала на его предложение сменить деятельность, раз к учебе сейчас не лежит душа: почитать иную литературу, заняться вышивкой или лепкой – и ничего из этого не делала. В конце концов незадолго до прихода Меро Кани уговорила Венди всерьез заняться уроками и даже села заниматься вместе с ней, помогая с выполнением заданий.
Вскоре пришел Меро, и Венди подлетела к двери быстрее деда, встречая врача восклицанием, что Константин проснулся.
– В самом деле? – удивленно-радостный Меро, услышав новость, быстрее расстегивал плащ.
– Не торопись так. Он просыпался днем, нас не было дома, и опять заснул. Пару часов назад, как мы пришли, он снова спал. Я был у него: заподозрил, будто случилось что-то неладное. Но всё было спокойно, – сказал Милиан, глядя на раздевающегося врача. Девочка крутилась рядом в нетерпении и большой надежде, что ей удастся проскользнуть в комнату вслед за Меро.
– Вам неизвестно, он что-то делал? – спросил лекарь перед тем, как удалиться умыть руки.
– Попил чай. Кажется, немного поел пюре. Зашторил окна. Побрился. Перенес свои вещи из шкафа в комнату. И наколдовал музыку, под которую уснул, – отчитался Милиан.
– Это уже много, – хмыкнул лекарь, проходя в ванную.
Милиан, указав Кани взглядом, чтобы она отвела Венди в сторону, прошел вслед за Меро и, закрыв дверь, тихо прошептал, доверительно наклонившись к врачу:
– Скажи честно. Прошу тебя. Ты можешь мне доверять. Эта магия, которая в последний момент его поразила… Ты узнал, что это?
Меро отрицательно качнул головой.
– Я бы не хотел даже предполагать, потому что боюсь ошибиться даже в самой малости. Но лучшее, что можно сделать, это подождать, когда Константин встанет на ноги и… и использовать на нем заклятие «рена».
– Но для инициированных это тяжело... – в замешательстве прошептал Милиан. Он несколько раз видел
– Хотелось бы развеять мои предположения в пух и прах, но, честно говоря, я в последнее время думаю над тем, что это, последнее заклятие Морсуса, из разряда трансферных, – произнес лекарь с тревогой на лице и посмотрел на Милиана, вытирая полотенцем руки.
– То есть… он что-то… передал ему? – изумленно охнул Улло. Последовал неуверенный краткий кивок. – Подожди, почему, на каком основании ты так решил?
– Его раны затянулись слишком быстро, даже с учетом вводимых ему лекарств. Значит, у него высокий уровень регенерации. Откуда у землянина такая способность? – Лекарь понизил голос. – У жителей его планеты такого никогда не наблюдалось. Он ее явно приобрел. Когда он смог, при каких обстоятельствах? Думаю, ответ очевиден: из-за магии Морсуса. Вот только зачем он так сделал – умирая, поделился своей способностью с врагом, причем не из мира волшебников... Константина в любом случае стоит обследовать, Милиан. Только пока никому об этом ни слова. Даже самому инициированному. Я рассказал только тебе, более ни одной живой душе. Даже советникам, даже элдерам. Даже Элту мысли не озвучивал. Но откладывать надолго это всё равно нельзя.
Обойдя задумчивого Улло, врач вышел из ванной и встретился взглядом с Венди, сидевшей на диванчике рядом с Кани.
– Давай так, – вздохнул Меро, обращаясь к девочке. – Я пойду к нему, и если он очнулся, приглашу тебя, обещаю.
Девочка почему-то безрадостно кивнула.
– Константин ведь не умрет? – вдруг тихо спросила Венди. Ее вопрос услышал Милиан, выходя из ванной вслед за Меро. – Что за магия, сразившая его? Она сильнее его, он с ней справится?
Кани грустно смотрела на Милиана. Тот подсел рядом с внучкой и взял в руки ее ладони, доверительно заглядывая в лицо.
– Это и предстоит выяснить, – ответил за Милиана Меро. – Пока не ясно, насколько она опасно токсична. Но надо быстрее разрешить вопрос, чтобы Константину не стало хуже, чтобы помочь ему как можно раньше справляться со сложностями и трудностями, которые могут возникнуть, если магия начнет творить нечто и поставит его жизнь и здоровье под угрозу.
– Мы будем вместе с ним. Будем рядом. Помогать справляться. Всё будет хорошо, – утешительно произнес Улло, желая сам поверить в искренность своих слов.
Он не хотел подавать вид, что так же сильно, как и Венди, беспокоится об инициированном маге, своем ученике.
Глава 16
Я сидел в зале какого-то концертного холла и, видимо, ожидал начала сценического действия, как и другие бывшие здесь зрители. Был один – без сопровождения, по крайней мере, когда оглядывался по сторонам, среди гостей вечера не увидел кого-либо из родных или друзей. Свет погас, шорохи затихли, на сцену вышли инструменталисты духового оркестра и расселись по своим местам. Вслед за ними вышла дама и сообщила, что дирижер оркестра заболел и нужна срочная замена, чтобы концерт состоялся. Тут все зрители разом посмотрели на меня. Я оглядел себя, удивившись, что каким-то невероятным образом оказался в темном фраке, в котором выхожу на спектакли, и под аплодисменты вышел на сцену, нисколечко не изумившись, что стал внезапным маэстро на вечер. Мне вручили длинный стержень шариковой ручки, который почему-то служил дирижерской палочкой, и я взмахнул им, откуда-то зная, что надо вести, какое произведение играть.