Дисбат

Брайдер Юрий Михайлович

– Что – но? – непроизвольно вздрогнул готовый к любым сюрпризам Синяков.

– По выражению моего порученца, пасут его. Надеюсь, тебе такая терминология ясна?

– Ясна.

– И исходит эта инициатива чуть ли не от самого комбата. А он мужик серьезный. Посторонних терпеть не может. Не приведи господь тебе ему на глаза попасться. Если классификацию бесов сопоставить с классификацией колдунов, то его возможности находятся где-то в районе класса «а». Короче, личность очень опасная. Да и по природе он человек тяжелый.

– Зато мотоциклист отменный, – вставил Синяков

как бы между прочим.

– Ты разве знаешь его? – У Додика от изумления даже челюсть отвисла.

– А ты как думаешь, кто меня сюда доставил? Сначала обещал с сыном свести, а потом одного на погибель бросил. Вот будет сюрприз для него, если мы вновь встретимся.

– Не хочу вникать в ваши отношения, но, если произойдет конфликт, он тебя в порошок сотрет.

– Однажды уже пробовал, да не получилось. Потом сам еле очухался. Поэтому психологическое преимущество на моей стороне. А кроме того, друг дорогой, не так уж я и прост, как это тебе по старой памяти кажется. Пусть я заговорами не владею, зато меня вашей магией не пронять. Я, между прочим, даже в преисподней успел пару раз побывать.

– Рад за тебя… – По-видимому, Додику нужно было какое-то время, чтобы переварить эти новости. – Только хотелось бы знать, в чем суть твоих трений с комбатом.

– Суть матримониальная…С сестрой его я сошелся. Сначала вроде бы ничего серьезного, а потом привязались мы друг к другу. Вот он и встал на дыбы. Не гожусь, дескать, я ему в свояки.

– Да, дело несколько усложняется. Что же нам такое придумать… Честно сказать, причинить комбату какое-нибудь зло я не могу. Кишка тонка да и рука не поднимется. Здесь на нем все держится. Если его не станет, то завтра же бесы в наш мир проникнут. Выход один – договориться. Я, конечно, тут не авторитет, но кое-чем он мне обязан. Авось и выторгуем твоего сына.

– У меня на авось никогда не получалось, – вздохнул Синяков. – Ох, чую, не отдаст он мне Димку! А нельзя в те края тайком проникнуть? Чтобы свои карты раньше времени не раскрывать.

– Давай попробуем… Я придумаю какой-нибудь повод для визита на позиции первой роты. А там уже будем действовать в соответствии с обстоятельствами.

– Далеко это?

– Не очень. Правда, идти придется по сплошному бездорожью.

– Выдержишь ты?

– Постараюсь.

– На этой тачке и поедешь? – Синяков коснулся инвалидной коляски.

– Что ты! Она только по паркету и асфальту ездит. Да и аккумулятор жалко. Найдем носильщиков…

Похожий на пирата прапорщик, одинаково охотно отзывающийся и на имя Мансур, и на кличку Абрек, действительно оказался человеком пронырливым и пробивным.

Не прошло и часа, как он явился в сопровождении дюжины существ, не скрывавших своего бесовского происхождения. В присутствии хорошо снаряженных против них людей они вели себя довольно скованно и все время косились в сторону столба, возле которого лишились материальной оболочки немало их соплеменников.

Внимательно изучив каждого беса и, видимо, оставшись довольным результатами осмотра, Додик тоном римского патриция, обращающегося к самым распоследним варварам,

произнес:

– Условия вам известны?

– Да, да! – вразнобой загалдели бесы, которым, по-видимому, хотелось поскорее покинуть это страшное место.

– Устраивают они вас?

– А куда нам деваться?

– Учтите, мы с вас всю дорогу глаз сводить не будем. Только посмейте какой-нибудь фокус выкинуть.

– Командир, разве можно запретить вороне каркать? – Общее мнение высказала плюгавая тварь, разодетая по моде, принятой в домах терпимости прошлого века. – То же самое касается и нас. Как запретить бесу озорничать и проказничать? Но мы постараемся вести себя пристойно. Только сначала хотелось бы получить задаточек.

– По всем несущественным вопросам обращаться к нему, – Додик указал на Мансура, раздувавшего сложенный из головешек костер.

– Тебе они несущественные, а нам очень даже существенные, – обрадовались выходцы из преисподней.

Мансур, немного пособачившись с бесами, отлучился куда-то и скоро вернулся с двумя молоденькими козочками. Одну он привязал к обгоревшему пеньку, а вторую, запрокинув ей голову назад, прижал коленкой к земле.

– Нэ мэ-нэ-э! – жалобно закричала козочка, и Синяков поспешно отвернулся.

За его спиной чиркнул остро отточенный нож, и блеяние перешло в быстро затихающий хрип. Затем тугая струя звонко ударила в жестяное ведро.

– Вам кровь, шайтаны проклятые, а нам шашлык, – произнес Мансур с неподдельным презрением. – Только подальше уйдите, вурдалаки. А то весь аппетит испортите.

Компания бесов уселась в сторонке и пустила ведро по кругу, а Мансур тем временем принялся ловко разделывать обескровленную тушку козы. Нашлось занятие и для Синякова – ему поручили протирать от смазки автоматные шомпола, которые предполагалось использовать вместо шампуров.

В поход выступили сразу после окончания трапезы, тем более что стали волноваться бесы, которых козочкина кровь только раззадорила.

К инвалидной коляске привязали две крепкие жерди, и получилось что-то вроде паланкина, который четверка бесов и взвалила на плечи. Существа эти, весьма примечательные во многих отношениях, особой выносливостью не отличались, и четверки менялись через каждые полчаса.

Впереди всех шел Мансур, выполнявший сразу две роли – проводника и впередсмотрящего. На веревке он вел козу, предназначенную для окончательного расчета с носильщиками. Подначки бесов относительно его сексуальных посягательств на несчастное животное Мансур демонстративно игнорировал.

Замыкали процессию Синяков, одетый в камуфляжную форму с чужого плеча и забинтованный так, что на лице остались только глаза, рот и ноздри, да двое солдат-штрафников, уже успевших отбыть чуть ли не половину своего официального срока.

Они волокли на себе разнообразное снаряжение, предназначенное для борьбы с бесами, включая импортный охотничий арбалет, приспособленный для стрельбы осиновыми кольями, и ранцевый огнемет, едва не сыгравший в судьбе Синякова весьма трагическую роль. Запасные баллоны к огнемету пришлось тащить именно ему.