Дисбат

Брайдер Юрий Михайлович

Вся веселость бесов сразу пропала. Они явно не верили в человеческую порядочность. В любую секунду мог вспыхнуть конфликт, последствия которого трудно предсказать. В намечающейся свалке от арбалета и огнемета пользы было бы столько же, сколько и от динамита, употребленного для уничтожения комнатных мух.

Понял это, видимо, не только Синяков, но и Мансур, отпустивший козочку на волю да еще наподдавший ей под зад ногой. Отлов очередной жертвы должен был отвлечь бесов не менее чем на четверть часа, а этого времени вполне хватило бы, чтобы добраться до горы щебня,

на вершине которой красовался вырезанный на манер флюгера силуэт святого Георгия – победоносного воина и авторитетного драконоборца.

На позициях первой роты гостей встретили исключительно радушно – видимо, соскучились по свежим людям.

Пока Додик решал с ротным какие-то узкоспециальные проблемы, Синяков с бешено бьющимся сердцем приглядывался к суетящемуся вокруг люду. Издали каждый солдатик казался ему Димкой, но стоило только тому подойти поближе, как острый коготь разочарования оставлял очередную царапину на и без того кровоточащей душе несчастного отца.

Додик, укрывшийся вместе с ротным в единственной здесь палатке, вдруг громко позвал Синякова:

– Федор, принеси-ка мне чайку!

Уже одно то, что он обратился с такой просьбой не к Мансуру, а к Синякову, должно было что-то значить. Похоже, Додик приступил к реализации некоего плана.

Синяков налил в чистую кружку чай, заваренный по лагерным рецептам до консистенции дегтя, и поспешил в командирскую палатку.

Если бы на плечах ротного не красовались офицерские погоны, его можно было бы принять за школьника, предпочитающего математику и астрономию физкультуре. Шея его была тонкой и нежной, как у девушки, а щеки вместо щетины покрывал какой-то цыплячий пух.

В данный момент он был занят составлением схемы окружающей местности, смело переводя на бумагу результаты глазомерной съемки. При этом он растолковывал мало сведущему в военном деле Додику значение каждого условного знака:

– Вот первая линия обороны. А вот вторая. Это направление наиболее вероятной атаки противника. Кстати, сегодня на исходе ночи нас уже пытались прощупать.

– С чего бы это бесы сюда сунулись? – удивился Додик. – Раньше ведь у вас вроде тихо было.

– В центре не получилось, вот они и проверяют нашу оборону в других местах, – ответил ротный. – Разведка доносит, что вчера из города целая армия вышла. Вроде бы даже во главе с одним из Соломонов.

– Ты не шутишь?

– Где уж тут шутить… Я доложил куда следует. Не исключено, что сам комбат сюда явится.

– Надеюсь, об атаке бесов мы узнаем загодя?

– Я тоже надеюсь. На всех высотках сидят наблюдатели. Дозоры вперед выдвинуты, – он ткнул карандашом в свою схему.

– А кто в составе дозоров? – Додик наконец-то соизволил принять чай из рук Синякова, что, очевидно, тоже было каким-то знаком.

– Да я уже вам говорил.

– Напомните.

– Слева – Торбаев и Коленкин. В центре – Антонов и Курбанов. Справа – Шмалько и Синяков.

– Доверяшь им?

– А других у меня нет.

– Ну а все же?

– Проверенные ребята. Из новичков один только Синяков. Но

и тот уже успел зарекомендовать себя с лучшей стороны. Кем бы только бес не прикинулся, а он его со ста шагов запросто вычисляет. Редкая способность. Среди переменного состава мне такие ребята еще не попадались.

– Хорошо, – кивнул Додик с таким видом, словно носил по крайней мере генеральский чин. – Не мешало бы эти дозоры проверить. Как-никак, а на них вся ваша оборона держится. Может, с правого и начнем?

– В своем ли вы уме? – ротный удивленно уставился на Додика. – Туда ни пройти, ни проехать. Особенно в вашей коляске. Это же бывшая промзона. Там черт ногу сломит.

– Тогда я своего человека пошлю. Хотя бы вот этого, – Додик через плечо ткнул большим пальцем в Синякова. – Участник локальных конфликтов. Опыта ему не занимать.

– По уставу не положено, – возразил ротный. – На проверку постов и дозоров необходимо иметь предписание из штаба батальона. Есть оно у вас? Откуда, говорите… Вот и я про то же… А без предписания вы для меня частные лица. Тем более что комбат строго-настрого приказал глаз с этого самого Синякова не спускать. И препятствовать любым его контактам с посторонними лицами.

– Даже с нами? – возмутился Додик.

– С любым, кто не числится в составе первой роты.

– Ну и строгости у вас… – Додик искоса глянул на Синякова и вновь вернулся к разговору с ротным: – А в каком часу дозоры сменяются?

– Да они только что заступили. Сутки как минимум придется ждать.

– Ладно, подождем.

– Но вы ведь сами недавно говорили, что собираетесь назад засветло вернуться? – удивился ротный.

– Вы меня не так поняли, – Додику уже приходилось выкручиваться. – Не засветло, а при свете. Время и так, слава богу, к вечеру идет. Куда мы на ночь глядя попремся? Переночуем у вас. Не выгоните?

– Ночуйте, – пожал плечами ротный. – Только никаких особых удобств предложить не могу. Сами видите, в каких условиях жить приходится.

– Мы люди привычные. Костер разожгем, в шинелки завернемся. – Тут Додик обратился к Синякову: – Ты ступай пока. Походи вокруг, набери валежника. А Мансур пусть шалашик организует…

Ждать встречи с Димкой еще целые сутки Синяков не собирался, особено сейчас, когда отца и сына разделяли всего километра полтора. На схеме, составленной ротным, он успел разглядеть все ориентиры, по которым можно было легко отыскать любой из выдвинутых далеко вперед дозоров.

Здание заброшенного растворного узла он хорошо видел и отсюда. Дальше путь предстояло держать вдоль узкоколейки до эстакады, на которой раньше разгружались вагоны с цементом. Где-то там, среди нагромождения разнообразных железобетонных изделий, и находился сейчас Димка вместе со своим напарником Шмалько, скорее всего хохлом.

На помощь Додика в ближайшее время рассчитывать не приходилось. Скорее всего он исчерпал все свои возможности. Его фразу относительно сбора валежника, обращенную к Синякову, можно было расценивать как совет самостоятельно приступать к поискам сына.