Дисбат
Шрифт:
– Страшно… Но без милого еще страшнее. Я ведь за тебя больше боялась, чем за себя. Чуяло мое сердце, что ты в беду попадешь.
– На этот раз обманулось твое сердце, – произнес Дарий. – Милый твой, как Колобок из сказки… От любой беды уйдет…
– Разве это плохо? – удивилась Дашка.
– Хорошо… Ты лучше вспомни, не встречала ли кого по дороге?
– Встречала, как же! – охотно подтвердила она. – Несколько раз этих уродов встречала, которые бесами зовутся. Только все они какие-то пугливые. Шарахались прочь. От семечек отказывались. Потом паренька одного встретила. Совсем несчастного. Он дорогу в мир людей искал, а я ему ничего объяснить не смогла. Правда,
– Это Семенов… Из второй роты. В мир людей ему дороги нет, а назад вернуться боится. Пропадет зазря… Так тебя, говоришь, бесы боятся? Только увидят и сразу шарахаются?
– Да, а что тут особенного?
– Ничего… Ты хоть за последние дни ела что-нибудь?
– Семечки.
– И голода не чувствуешь?
– Нет. А почему ты спрашиваешь?
– Потом сама поймешь… Эй! – Лицо Дария, до этого неподвижное, как маска, вдруг перекосилось. – Кажется, чую! Смерть свою чую! Далеко она еще, но сюда идет… За ротным послали?
– Давно уже, – ответил Димка. – Скоро должен здесь быть. Если, конечно, живым остался.
– Ладно, пока его нет, поговорим о главном. – Похоже, что предчувствие скорой смерти прибавило Дарию сил. – Колдун, прежде чем из жизни уйти, обязан все свои тайны кому-то передать. Это уж как закон! А иначе не будет ему покоя на том свете. Причем передать не первому встречному, а человеку с понятиями… Почему, думаете, тот чекист, что по соседству с нами жил, так меня привечал? Он колдуном был. Колдуном из колдунов. Только, конечно, в своем репертуаре. Идейные догмы ему развернуться не позволяли. Нельзя одновременно верить в марксизм-ленинизм и заниматься черной магией. Хотя и скрывал он свою настоящую сущность, но втайне от всех пользовался ею. Да и не один он, наверное, был такой. Недаром ведь публика до сих пор удивляется, какого это хрена враги народа во всех мыслимых и немыслимых преступлениях сознавались. Нет, тут без колдовства не обошлось… Ну а когда пришел ему срок в гроб ложиться, старик мне многое поведал. Да и шмотку эту я недаром ношу, – он погладил рукав кожаной куртки. – В одежде колдунов тайная сила накапливается. Вроде как электричество в аккумуляторе. Недаром ведь за столько лет ее ни моль не тронула, ни плесень…
– Ты случаем не бредишь? – Дашка положила ладонь ему на лоб.
– Молчи! Шустрая очень… Недаром старик тебя недолюбливал. Говорил, что некоторые младенцы с рогами и копытами рождаются, хотя заметно это только сведущему человеку. А некоторые, наоборот, с крылышками, что еще хуже. Это, сестренка, тебя касается.
– Нет у меня никаких крылышек, – как бы в подтверждение своих слов Дашка передернула лопатками.
– Ясно, что нет. Это я так, для красного словца. Метафора… Люди ведь по жизни не в затылок друг другу идут. Кто-то по центру шпарит, а другого поближе к преисподней тянет. Есть и такие, кто в противоположную сторону отклонился. Вот эти – самые опасные! Ведь серафимы да херувимы всякие пострашнее бесов будут. Недаром им в грядущем полная победа обещана. Да только ради этой победы весь мир одним местом накроется вместе с большинством народонаселения.
– Тебе нельзя много говорить, – сказала Дашка. – Побереги силы.
– Верно… Что-то я чересчур разболтался перед смертью… Не к добру это… Короче, кто-то из вас сегодня наденет эту куртку. Станет, так сказать, ее очередным законным владельцем.
– И, само собой разумеется, колдуном, – добавила Дашка.
– Конечно… Иначе для чего бы я здесь перед вами распинался.
– И кого же ты наследником выбрал? – Дашка всем своим видом демонстрировала полное неприятие этой идеи.
– Ты,
– Не отдам, – подтвердила Дашка, картинно обняв Синякова.
– Тогда остается один-единственный кандидат. Как ты, боец, смотришь на такое предложение? – обратился Дарий к сидевшему чуть на отшибе Димке.
– Не знаю даже. – Тот по привычке собрался уже было вскочить, но потом, видимо, решил, что с лежащим командиром можно разговаривать и сидя.
– Тягу к тайным знаниям ощущаешь?
– Никак нет.
– Не страшно. Натура у тебя подходящая. Задатки есть. Я их сразу заметил. Что еще нужно? Только твоя добрая воля. Колдунами по принуждению не становятся.
– Я, честно сказать, свою дальнейшую жизнь как-то иначе представлял. – Димка оттянул ворот гимнастерки, словно ему вдруг стало душно.
– Дело хозяйское… Только ты о других подумай. Бесы до темноты перекантуются, а в полночь снова полезут. Кто их остановит? Мамзель наша к тому времени уже смоется. Да и не женское это дело. Ротный – мужик неплохой, однако в магии – как валенок. Есть, правда, способные ребята в других подразделениях, но пока их еще разыщут… Впрочем, после моей смерти никто вас здесь удержать не сможет. Заклятие сойдет на нет. Можете разбегаться на все четыре стороны. Кто-то, возможно, до срединного мира доберется. И даже поживет там немного в свое удовольствие, пока бесы окончательно власть над людьми не захватят. Вот и решай, как быть. Все сейчас от тебя зависит.
– Как решать, если у меня выбора нет? – Димка не поднимал глаз. – Хорошо, я постараюсь…
– Что значит – постараюсь? Я ведь не гальюн тебя посылаю чистить, а мир спасать.
– Будет сделано! – Димка встал, вытянув руки по швам. Проделано это было не с рекрутским испугом и не с ефрейторским подобострастием, а с неподдельным достоинством старослужащего, хорошо знающего свою истинную цену.
– Вот это другое дело. – Впервые в голосе Дария прозвучало что-то похожее на удовлетворение. – Теперь пусть нас наедине оставят. Разговор предстоит сугубо доверительный… А ротный пусть немного подождет…
Ротный прибыл спустя четверть часа да еще и не один, а в сопровождении Додика, чья коляска, как выяснилось, по проходимости и маневренности мало в чем уступала танкетке.
Синяков, как мог, объяснил ротному причины, по которым раненый комбат не может немедленно принять его. Тот хоть и косился на незнакомца (напомним, что в момент их предыдущей встречи лицо Синякова было сплошь замотано бинтами), однако, паче чаяния, права качать не стал и отправился осматривать поле боя.
Воспользовавшись этим, Додик полностью завладел вниманием Синякова. Таким образом, встречу с Дашкой наедине пришлось отложить до лучших времен.
Новости у Додика были печальные. И Мишка, и Игорь погибли. Первый – от взрыва перегревшегося огнемета, а второй – от клыков маленького бесенка, каким-то чудом проникшего ему в штаны и присосавшегося к бедренной артерии, самому уязвимому (после сердца) элементу системы кровообращения. Пострадал даже изворотливый и удачливый Мансур. Один из крылатых бесов, ни с того ни с сего позарившийся на его пиратскую косынку, унес вместе с ней и скальп разжалованного прапорщика.