Дисбат
Шрифт:
– И что вы за племя такое, – произнес Соломон с брезгливой улыбочкой (сам он не пострадал ни на йоту). – Все бы вам только мусорить. Как вас только мать-природа терпит. Нет, вопрос с вами нужно решать. Причем самым кардинальным образом.
Небрежным жестом он извлек из угла метлу, которой еще секунду назад там не было, и принялся размахивать ею, не очень старательно имитируя работу дворника. И при каждом таком взмахе разнообразный сор, покрывавший пол лесопилки, бесследно исчезал, словно проваливаясь в иное измерение.
Стоявший впереди Синякова солдатик, по виду старослужащий,
– Это вы обо мне? – огорчился Соломон. – Неблагодарные! А я ведь, признаться, хотел избежать насилия. Что нам, спрашивается, мешало провести небольшой философский диспут? Поговорить о небесах и преисподней. О смерти и бессмертии. О коварстве и долготерпении. О вампиризме и вегетарианстве… А вы сразу: «Тварь кромешная». Нехорошо.
Продолжая помахивать метлой, он вплотную приблизился к линии, которую не сумел преодолеть еще ни один из бесов. И хотя Соломон был похож на человека гораздо больше, чем некоторые из тех, кто искал сейчас защиту внутри магического многоугольника, от него тянуло таким холодом, что у Синякова заныли недолеченные зубы.
– Мы тебя не боимся! – выкрикнул тот из солдат, который пытался отпугнуть беса заклинанием. – Сейчас нас защищают силы, куда более могущественные, чем ты.
– Неужели? – Соломон небрежно взмахнул метлой, и всю полынь как ветром сдуло.
Еще взмах – и пропал смельчак, посмевший вступить в перепалку с бесом. Димка, в арсенале у которого не было ничего, кроме фляжки с чесночным настоем, столь же малоэффективным против бесов высшего класса, как горчичники против саркомы легких, хотел наброситься на Соломона, но Синяков силой удержал его на месте.
А вконец распоясавшемуся бесу даже этого показалось мало. Перевернув метлу, он взмахнул ею так, словно собирался очистить от пыли потолок, до которого отсюда было метра три-четыре. В мгновение ока вся кровля, превратившаяся в хаотическую груду стропил, балок, досок, рубероида и шифера, унеслась прочь, да так стремительно, что внутрь здания не упало ни щепки, ни ржавого гвоздя.
Снаружи раздался торжествующий рев бесов, воспринявших это событие как разновидность победного салюта. Во всех окнах и дверях возникли скалящиеся волчьи морды и нахально лыбящиеся псевдочеловеческие хари.
– Ну как? – поинтересовался Соломон у беззащитных людишек. – Впечатляет? Что же мне теперь с вами делать? Отдать этим архаровцам на растерзание? Кстати, вы такой участи вполне заслуживаете. Вот только претят мне их кровавые забавы. А что, если создать из вас ударный отряд, который проложит дорогу бесам в срединный мир? Конечно, для этого придется изрядно поработать над вашей природой. Бесами в чистом виде вы, естественно, не станете, но лишитесь многих недостатков, свойственных человеческому роду. Добровольцы есть?
– Есть! – срывающимся голосом выкрикнул Димка. – Только он запоздал немного! Сейчас здесь будет! А мы уж все после него!
Холеная рука Соломона уже протянулась было в сторону Димки, которого Синяков изо всех сил пытался оттащить в глубь толпы, но быстро приближающийся треск мотоцикла
– К нам, кажется, и в самом деле пожаловали гости, – произнес он с фальшивым восторгом и отшвырнул прочь свою метлу.
Тем временем среди бесов, оставшихся снаружи, произошла какая-то заварушка. Сначала они злорадно взвыли, словно заметили добычу, саму идущую им в руки. Однако это преждевременное торжество закончилось переполохом, который обычно случается на птичнике в момент визита туда лисы. Бесы дружно отпрянули от окон лесопилки, а один зазевавшийся волчара кувырком влетел внутрь. Его хвостом, оторванным по корень, поигрывал Дарий, загородивший своим квадратным торсом весь дверной проем.
– Всем привет, – сказал он обыденным голосом. – Что за базар, граждане?
Держался Дарий подчеркнуто безучастно. Можно было подумать, что, проезжая мимо, он случайно заглянул на лесопилку и еще не успел составить мнения о том, что происходит здесь.
Однако Синяков, успевший достаточно хорошо изучить своего несостоявшегося свояка, ясно видел, в каком напряжении душевных и физических сил тот сейчас находится. Лицо Дария превратилось в сплошную окаменевшую маску, которую, наверное, и пулей нельзя было прошибить.
– Не ты ли будешь командиром этой трусливой мелюзги? – спесиво поинтересовался Соломон.
– Вроде того, – буркнул Дарий. – Только с выражениями попрошу поосторожней. Если что надо – спроси культурно.
– А ничего мне не надо! Уж извините покорно! – Соломон отвесил глумливый поклон. – Вот только никак не придумаю, что мне с твоими героями делать. С потрохами их сожрать? Или одну кровь выпить? А может, их в верблюжью колючку превратить? А тебя, соответственно, в верблюда?
– Я, между прочим, из твоих бесов тоже умею веревки вить. – Дарий откашлялся в кулак.
– Это ты к чему? – со зловещим весельем в голосе поинтересовался Соломон.
– Просто так. – Синяков мог поклясться, что в кулаке, который Дарий так и не убрал от лица, что-то зажато.
– Намекаешь, что и со мной можешь справиться?
– А ты никак напрашиваешься?
– Так оно и есть! – Соломон принял картинную позу циркового борца. – Померяемся силушкой?
– Ладно, получай первую затрещину! – Дарий не заставил себя долго упрашивать.
Он разжал кулак и дунул на него во всю силу своих необъятных легких. В сторону Соломона полетел стебелек травы с двумя остроконечными, уже подвядшими листиками. Летел он не очень быстро (ведь это вам не камень и не свинцовая гирька), но бес почему-то увернуться не смог, хотя и пытался.
Едва только стебелек коснулся его, как раздалось глухое – хрясь! – и тело Соломона с ног до головы покрылось глубокими продольными трещинами, словно древесина переспелого дерева.
– Наша взяла! – Димка от восторга захлопал в ладоши.
Однако радость его была преждевременной. Вновь раздался магический звук, но на этот раз сочное – чмок! – и Соломон приобрел свой прежний облик, только по-заячьи раздвоилась его верхняя губа, да один ус уполз куда-то к уху.
– Ничего не скажу, удар достойный, – произнес он голосом, еще более писклявым, чем раньше. – Не думал я, что эта травка где-то еще сохранилась.