Дискорама
Шрифт:
— Джек, ты уже оклемался?! — воскликнул выскочивший из ангара Тильгаузен.
— О, Берт! — обрадовался Джек, и они обнялись.
— А я вчера к тебе даже не стал подходить, была такая толчея, а ты так измотался в бегах…
— Измотался, — кивнул Джек. — Но сегодня уже в порядке. Док Брике поставил меня на ноги.
— Ну а в двух словах, как ты и где оказался?
— В двух словах — нашли в бессознательном состоянии, комбинезон был без опознавательных знаков, поэтому арконы забрали к себе. Сначала разыгрывал потерю памяти, потом сбежал. Наткнулся
— Больно ловко у тебя по рассказам-то получается! — засмеялся Берт.
— Ты сам просил в двух словах…
— А мы туг все верили, что ты вернешься. И «таргара» твоего не бросали. Хочешь посмотреть?
— Конечно, хочу, я сюда за этим и пришел. А где мой трофейный?
— Там, в дальнем боксе отстаивается. «Греев» у нас в избытке, так что до него очередь не скоро дойдет, сейчас в ходу «гассы». У нас на них всегда дефицит. Да ты сам знаешь, что я тебе рассказываю.
Заметив какого-то механика, тащившего жестяную коробку, Берт прервался и крикнул:
— Ты куда это несешь?
— Пегас клепки наштамповал, велел в печку на отпуск отнести…
— А какие клепки, десятки?
— Нет, двенадцатые…
— А когда он собирается десятки штамповать, второй день обещает?
— Сэр, я ничего не знаю, я вообще подшивку делаю на четвертом стапеле. Он уже не едет совсем, ролики завалились…
— А кто четвертый стапель у предыдущей смены принимал?! Клорикс?
— Клорикс, сэр, только я вам этого не говорил. Можно я уже пойду?
— Иди… — досадливо отмахнулся Тильгаузен и вздохнул. — Прямо диверсанты какие-то, честное слово, а не боевые камрады… Ну ладно, идем, покажу тебе твоего красавца, уверен, ты его узнаешь.
51
Джек узнал бы своего боевого друга и в более разобранном состоянии, но то, как выглядел сейчас «таргар», заставило его улыбнуться через силу.
Корпус машины был вывешен на талях, опоры и манипуляторы валялись у стены, и к ним еще не приступали — слишком много времени отнимал корпус, на котором виднелся широкий шов, частью зачищенный и зашлифованный.
— Не переживай, Джек. Радуйся, что не видел, как все это выглядело, когда нам его привезли с поля. Я плакал, честное слово, плакал, глядя на этот ужас, и даже не представлял, что с тобой произошло. Первая мысль — тебя просто испарило, прямое попадание снаряда большого калибра, и взрыв внутри кабины, такое часто бывает. Но когда заглянули внутрь, поняли, что это не так, внутри все было целым. И тогда у нас появилась надежда, что ты уцелел.
— Спасибо тебе, Берт…
— За что, приятель?
— За то, что верил, что я вернусь.
— Тут все верили… — отмахнулся Берт и отвернулся, чтобы скрыть проступившие слезы. Потом откашлялся и, снова нацепив улыбку, повернулся к Джеку.
— Самое главное, приятель, не железо, мы его поправим, сам знаешь, здесь работают специалисты высшего класса. Самое главное — это перспектива, развитие, понимаешь? Стой здесь, сейчас я тебе покажу…
С этими словами Тильгаузен нырнул в свою каморку
— Что это, как ты думаешь?
Джек силился понять, но до него не доходило.
— Пощупай, прикинь, куда эта штука могла бы пригодиться…
Джек взялся за край трубы, потер ее пальцами.
— Похоже на керамическую броню дэ-шесть.
— Правильно мыслишь! Мы сами сварили и закрепили, теперь даже на дэ-семь потянет.
— Похоже на кожух… Защитный кожух!
— Теплее, Джек, теплее, — улыбался Тильгаузен. — Но куда годятся такие небольшие защитные кожухи, Джек, тем более что их два?
— На гранатометы? — неуверенно произнес Джек.
— На гранатометы! Правильно! Вот тут впереди еще будут шторки, так что твои гранатометы на ушах «таргара» будут закрыты, и никакие пули и осколки им теперь не страшны! Можешь смело атаковать арконов!
— Здорово, Берт! — воскликнул Джек, и они снова обнялись. Джек уже прикидывал, какие выгоды сулит эта доработка, и вспомнил, как нервничал, атакуя противника, который бил по нему из бортовых крупнокалиберных пулеметов. Тогда лишь чудо спасало его от детонации, а теперь будет спасать прозорливый гений Берта Тильгаузена.
— Ой, а что это такое? — спросил Джек, услышав звук, который стал заглушать шум электромолотков, точильных кругов и особенно шумных клепальных автоматов.
— Так, ё-мое, это же «середняк» с нашим десантом возвращается, как я мог забыть?!
И они выскочили из ангара, как и три десятка механиков, побросавших работу и вышедших встретить боевую смену.
52
«Середняк» заходил со стороны солнца, и никто, кроме Джека, не заметил, что из-под сорванного люка под левым шасси вырывается пламя и белый, перемежающийся зелеными искрами, дым.
— Пожарный расчет на площадку! Четвертая степень опасности! — заорал Джек, действуя как автомат.
Услышав команду, дюжина механиков, составлявших две пожарные команды, рванулись к стеллажам, и через десять секунд по двору техпарка зазмеились рукава шлангов, а на пожарных столбах взревели пенные генераторы.
Пена ударила в землю задолго до посадки геликоптера, но пилоты с облегчением перевели дух — их проблемы видели и их встречали.
— На одном моторе идет! — закричал кто-то позади Джека.
«На одном», — согласился тот, видя, как болтает корпус транспорта от нехватки тяги.
Геликоптер жестко ударился о землю, его чуть повело в сторону, но пилоты вовремя сбросили обороты, и ошметки пены взлетели в воздух, когда пенные генераторы дали полную мощность.
Гора пены быстро затопила геликоптер до половины, потом генераторы отключились, и стало видно, что возгорание ликвидировано.
Не испугавшись растекавшейся жижи, Джек сам полез под днище и лично убедился, что очаги погашены, а заодно обнаружил, что корпус вертолета продырявлен в нескольких местах и обшивка сильно посечена осколками.