Дитя бури
Шрифт:
– Ты узнаешь, Макумазан? – спросил Мапута.
– Да, – ответил я серьезно, – и пусть король воздаст благодарственную молитву духам его предков, что он не проглотил трех пилюль, иначе в настоящее время в стране зулусов был бы другой правитель. А теперь скажи, что поручил тебе передать король.
Про себя же я подумал, как странно эти туземцы могли смешивать великое со смешным. Здесь шел вопрос о деле, которое могло повлечь за собою смерть многих людей, а самодержец посылает в виде доказательства подлинности своего гонца… коробку с пилюлями каломеля.
Мапута и я отошли в сторону, так как я видел, что он хотел поговорить со мной наедине.
– О Макумазан, – сказал он мне, когда нас не могли слышать другие, – вот что говорит тебе Панда: «Я знаю, что ты, Макумазан, обещал сопровождать
– Я понимаю, – ответил я. – Я должен вытащить для Панды из огня раскаленное железо и потушить огонь. Если мне удастся, то я могу оставить себе кусок железа, когда оно остынет, а если я обожгу себе пальцы, то это моя собственная вина и я не должен идти жаловаться к Панде.
– О Макумазан, ты попал копьем быку прямо в сердце, – ответил Мапута, кивнув своей умной головой. – Что же, пойдешь ты с Садуко?
– Скажи королю, Мапута, что я пойду с Садуко, так как я обещал ему пойти, тронутый рассказом об его обидах. Скажи также Панде, что если меня постигнет несчастие, он ничего не услышит об этом и я не впутаю его высокого имени в это дело. Но он, со своей стороны, не должен меня обвинять, если впоследствии что-нибудь случится. Запомнишь ли ты мои слова?
– Я запомнил каждое слово, и пусть твой дух охраняет тебя, Макумазан, когда вы сделаете нападение на укрепленную гору Бангу. На вашем месте, – прибавил Мапута, – я напал бы на рассвете, так как амакобы пьют очень много пива и крепко спят.
Затем мы разделили с ним щепотку табаку и он отправился в Нодвенгу, резиденцию Панды.
Прошло две недели, и Садуко и я, с нашей дикой командой амангванов, сидели однажды утром, после долгого ночного перехода, в гористой местности и смотрели через широкую долину на гору, на склоне которой находился краль Бангу, предводителя амакобов.
Это была внушительная гора, и, как мы уже успели заметить, тропинки, ведущие к кралю, были защищены каменными стенами, в которых ворота были так узки, что только один вол мог пройти через них за один раз. Видно было, что эти стены были укреплены недавно; вероятно, Бангу знал, что Панда относится к нему с подозрением и даже враждебностью.
Здесь, в густом кустарнике, покрывающем ущелье между горами, мы устроили военный совет.
Насколько нам было известно, наше передвижение пока осталось незамеченным. Я оставил свои фургоны в долине, за тридцать миль отсюда, пустив между местными туземцами слух, что я охочусь за дичью, взяв С собою только Скауля и четырех своих лучших охотников, умевших стрелять. Триста амангванов тоже передвигались маленькими партиями, отдельно друг от друга, выдавая себя за кафров, направлявшихся к заливу Делагоа. Теперь мы все встретились в этом леске. Среди нас находились три амангвана, которые, после избиения их племени, бежали со своими матерями в этот район и выросли
– Сколько человек в городе? – спросил я.
– Около семисот воинов, – ответили они. – Кроме того, все ворота в стенах охраняются часовыми.
– А где скот? – спросил я.
– Здесь, в долине, внизу, Макумазан. Если ты прислушаешься, ты услышишь их мычание. Пятьдесят человек, не менее, сторожат их ночью – их две тысячи голов, если не больше.
– Тогда было бы нетрудно окружить это стадо и угнать его, предоставив Бангу вырастить себе новый скот.
– Может быть, это и нетрудно, – прервал Садуко, – но я пришел сюда, чтобы не только захватить скот Бангу, но и чтобы убить его самого, так как у меня с ним кровавые счеты.
– Хорошо, – ответил я, – но триста человек не могут взять приступом гору, укрепленную стенами и шанцами. Наш отряд был бы уничтожен прежде, чем мы даже достигли краля, потому что благодаря всюду расставленным часовым невозможно напасть врасплох. Ты забыл также сторожевых собак, Садуко. Но если бы даже это было возможно, я не хочу принимать никакого участия в убийстве женщин и детей, которое, наверное, будет иметь место при приступе. Выслушай меня, Садуко. Я предлагаю оставить в покое краль Бангу, а нынешней ночью послать пятьдесят наших людей под предводительством проводников к тому леску вниз, где они спрячутся. Затем, когда взойдет луна и все будут спать, эти пятьдесят человек выпустят из ограды скот, убивая всех, кто встанет на их пути, и погонят стадо через то большое ущелье, по которому мы вошли сюда. Бангу подумает, что стадо забрали обыкновенные воры из какого-нибудь дикого племени, и погонится со своими людьми за стадом, чтобы отнять его. Мы же, с остальными амангванами, можем устроить засаду в самой узкой части ущелья между скалами, где высокая трава и густые деревья, и там можем вступить с ними в бой. Что скажешь ты на это?
Садуко ответил, что он охотнее всего напал бы на краль и сжег его. Но старик Тшоза, брат убитого Мативани, сказал:
– Нет, Макумазан мудро придумал. Зачем тратить нам наши силы на каменные стены, когда мы даже не знаем, сколько их, и не найдем в темноте ворот. Мы только дадим возможность этим проклятым амакобам украсить их изгороди нашими черепами. Заманим амакобов в горный проход, где у них не будет стен, которые защищали бы их, нападем на них врасплох и посчитаемся с ними в рукопашном бою. Что же касается до женщин и детей, то я, как Макумазан, скажу вам – оставьте их в покое. Может быть, впоследствии они станут нашими женами и детьми.
– Да, – ответили амангваны, – план белого инкузи хорош. Инкузи хитер, как хорек. Мы не хотим другого плана.
Таким образом мой совет был принят.
Весь этот день мы отдыхали, не зажигая огней, притаившись в густом кустарнике. Это был тревожный день, так как, хотя место и было пустынное, всегда можно было опасаться, что нас обнаружат. Правда, мы совершали наши переходы большей частью по ночам, небольшими партиями, избегая оставлять следы и обходя крали. Однако слух о нашем приближении мог достигнуть амакобов или компания охотников могла наткнуться на нас или те, кто искал заблудившийся скот.
Действительно, что-то в этом роде и случилось, потому что около полудня мы услышали шаги и увидели человека, пробиравшегося через кусты. По его прическе мы узнали в нем амакоба. Прежде чем он увидел нас, он очутился в нашем кругу. Он остановился в нерешительности, затем повернулся, чтобы бежать, но три амангвана молча прыгнули на него, как леопард бросается на оленя, и он умер на том месте, где стоял.
Между тем некоторые из нас, обладавшие самыми зоркими глазами, вскарабкались на деревья и оттуда стали наблюдать за городом Бангу и за долиной, лежавшей между нами и городом. Вскоре мы увидели, что пока судьба нам благоприятствовала, так как стадо за стадом сгоняли в течение дня в долину и запирали в ограду. Без сомнения, Бангу намеревался на следующий день произвести полугодовой осмотр всего скота своего племени.