Дитя бури
Шрифт:
Братья уселись перед королем, предварительно пожав мне руку, и тут опять возникло затруднение, кто из них первый протянет мне руку. Помнится, Сетевайо на этот раз удалось опередить брата.
Когда эти формальности были закончены, король обратился к сыновьям:
– Я послал за вами, чтобы спросить вашего совета относительно одного дела – небольшого дела, но которое может разрастись. – Он остановился и взял щепотку табаку, а братья воскликнули:
– Мы слушаем тебя, отец!
– Дело касается Садуко, сына Мативани, предводителя амангванов, которого Бангу, предводитель амакобов,
– Мы слышали это, – сказал Сетевайо.
– Это было славное дело, – прибавил Умбелази.
– Да, – продолжал Панда, – я тоже считаю это славным делом, принимая во внимание, что у Садуко был только небольшой отряд бродяг…
– Нет, – прервал Сетевайо, – это не бродяги помогли ему одержать победу, а мудрость Макумазана.
– Мудрость Макумазана не привела бы ни к чему, не будь храбрости Садуко и его бродяг, – заявил Умбелази.
Я увидел, что братья разделились за и против Садуко не потому, что их интересовал вопрос правоты, а из противоречия друг другу.
– Правильно, – продолжал Панда, – я согласен с вами обоими, сыновья мои. Но дело вот в чем: я считаю Садуко человеком, подающим большие надежды, и его следовало бы выдвинуть, чтобы он полюбил всех нас, в особенности потому, что его род пострадал от нашего рода, так как тот, кто правил до меня, послушался злого совета Бангу и позволил ему без причины вырезать все племя Мативани. Поэтому, чтобы стереть это пятно и привязать к нам Садуко, я думаю восстановить Садуко в его правах предводителя амангванов, вернув ему земли, которыми владел его отец, и сделать его также предводителем амакобов, из которых остались только женщины, дети и несколько мужчин.
– Как угодно будет королю, – зевая, сказал Умбелази, которому надоело слушать.
Сетевайо ничего не сказал. Казалось, он думал о чем-то другом.
– Я думаю тоже, – продолжал Панда несколько неуверенным голосом, – для того, чтобы прикрепить его к нам неразрывными узами, дать ему в жены девушку из нашей семьи.
– Зачем разрешать этому жалкому амангвану породниться с королевским домом? – спросил Сетевайо, поднимая голову. – Если он опасен, то почему не убить его и покончить с ним раз навсегда?
– Это немыслимо, сын мой. В стране неспокойно, и я не хочу убивать тех, кто может помочь нам в час опасности, а также не хочу я делать из них своих врагов. Я хочу, чтобы они были нашими друзьями, а потому мне кажется разумным, если нам дается в руки семя величия, поливать его, а не выкапывать или пересаживать в чужой сад. Дела Садуко показывают, что он представляет собою такое семя.
– Наш отец высказал свое пожелание, – сказал Умбелази, – и Садуко мне нравится. Какую из наших сестер предполагает мой отец отдать ему?
– Ту, которая носит имя праматери
– Великий дар преподносишь ты Садуко, отец, так как Нэнди и умна и красива. А как она сама относится к этому плану?
– Очень благосклонно. Она видела Садуко, и он понравился ей. Она сама мне сказала, что не желает другого мужа.
– Если так, – равнодушно ответил Умбелази, – то можно ли что-нибудь возразить, раз король приказывает, а королевская дочь желает?
– Можно возразить очень многое, – вмешался Сетевайо. – Я считаю недопустимым, чтобы этот ничтожный человек, который победил маленькое племя, воспользовавшись умом Макумазана, получил в награду не только звание предводителя, но и руку самой умной и красивой из королевских дочерей, хотя бы даже Умбелази, – прибавил он с усмешкой, – готов был бы швырнуть свою сестру, как швыряют кость бродячей собаке.
– Кто швырнул кость, Сетевайо? – спросил с жаром Умбелази. – Король или я, который до настоящей минуты и не слышал об этом деле? И имеем ли мы право оспаривать решение короля?
– Не преподнес ли тебе случайно Садуко несколько голов скота из тех, что украл у амакобов, Умбелази? – спросил Сетевайо. – Наш отец не требует выкупа, так ты, может быть, принял вместо этого дар.
– Единственный дар, который я принял от Садуко, – сказал Умбелази, с трудом, как я видел, подавлявший свой гнев, – это дар его дружбы. Он мой друг, и вот почему ты ненавидишь его, как ненавидишь всех моих друзей.
– Любить мне, что ли, всякую бродячую собаку, которая лижет тебе руки, Умбелази? О, тебе не требуется говорить мне, что он твой друг. Я знаю, это ты внушил мысль нашему отцу разрешить ему убить Бангу и украсть его скот. Я считаю это нехорошим делом, так как кровь Бангу запятнала врата нашего дома. И тот, кто совершил это зло, будет жить здесь и называться, пожалуй, как ты и я. Да и как же иначе, раз сестра Нэнди ему будет отдана в жены? Разумеется, Умбелази, тебе следует принять скот, от которого отказался белый человек, потому что всем известно, что ты заслужил его.
Умбелази вскочил, выпрямился во весь рост и заговорил хриплым от гнева голосом.
– Прошу тебя, о король, дать мне разрешение удалиться. Если я останусь здесь дольше, то пожалею, что у меня нет с собой копья. Но раньше чем уйти, я выскажу всю правду. Сетевайо ненавидит Садуко потому, что, зная его храбрость и ум, он искал его дружбы после того, как Садуко уже обещал быть моим другом. Вот почему он осыпает меня насмешками. Пусть он оправдается, если может!
– Я и не думаю оправдывать себя, – ответил, нахмурившись, Сетевайо. – Кто дал тебе право шпионить за мной и требовать от меня отчета перед королем? Я не хочу больше ничего слышать! Оставайся здесь и заплати Садуко нашей сестрой. Король обещал ее и слову своему изменить не может. Только скажи твоей собаке, что у меня наготове для нее палка, если она посмеет огрызнуться на меня. Прощай, отец. Я отправлюсь в мои владения, в страну Гикази, и там ты можешь найти меня, если я тебе понадоблюсь. Но прошу тебя не вызывать меня до окончания свадебных торжеств, потому что я не хочу на них присутствовать.