Дитя льдов
Шрифт:
Теперь она пожинает плоды собственной тирании. Имеет то, что заслужила за годы беспрестанных придирок и недовольства. Полнейшее одиночество. И страх. Теперь она постоянно живет в страхе. Ненавидит мир, который отнял у нее сына. Ненавидит женщину, которой отдал свою любовь Дуг. С мстительной мелочностью ненавидит больного малыша. Вот во что она превратилась!
А Джо Харпер живет настоящей жизнью, в отчаянии думала Алисия. У нее есть друзья. Ею восхищаются, ее уважают. Взять хотя бы Кэтрин. Она горой стоит за Джо. Даже врач, судя по телесюжету, очарован матерью Сэма. И вся съемочная
Потому что ее любят. Искренне любят.
Дуг любил Джо так, как никогда не любил Алисию. Это было написано у него на лице. Теперь он возродился в Сэме. Двухлетний мальчик уже сейчас полная копия своего отца. Через двадцать лет по Кембриджу будет ходить еще один Дуг Маршалл. Сэмюэл Дуглас Маршалл. Если выживет…
Прошло какое-то время, прежде чем Алисия с трудом встала и медленно побрела к дому.
В холле она выдвинула ящик стола и достала из него кипу бумаг. В ней были два письма Джона, которые он прислал ей за последние два года, и фотография: Джон, она сама и Кэтрин. Там же была маленькая бежевая карточка. Алисия сунула ее в сумочку вместе с последним письмом Джона. Потом взяла ключи от машины и вышла из дома.
Была полночь. Джина уехала из больницы домой, Джо спала на диване возле кроватки Сэма. Свет нигде не горел — ни в коридоре, ни в соседней палате.
Неожиданно Джо пробудилась и села. Какое-то мгновение она видела только круг лунного света на полу. Потом заметила в дверях силуэт Алисии.
Она напоминала скорее привидение, чем живого человека.
— Здравствуйте, Джо, — сказала Алисия, шагнув вперед.
Джо неуклюже поднялась.
— Такой милый малыш… Я и не знала…
Джо проследила за взглядом Алисии. Та смотрела на Сэма, который мирно спал — сущий ангелочек.
Алисия коснулась рукой его личика. Джо подошла к сыну и машинально взяла его за руку, словно защищая свое дитя.
— Зачем вы приехали? — спросила она.
— Я хочу вам кое-что передать.
Алисия вынула из сумочки карточку и вручила ее Джо.
«БАНК КОСТНОГО МОЗГА ДЖЕЙМСА НОРБЕРРИ», — гласила надпись в верхней части карточки. Ниже стояли фамилия Джона и номер: АZМА 552314.
Джо незачем было лезть в свою сумочку, чтобы сверить его с номером, который ей дал Билл Эллиотт. Донорский номер Джона. Окончательное подтверждение совместимости.
— И еще вот это, — добавила Алисия и протянула Джо письмо. — Джон написал мне. Я к нему ездила. Он готовился к отъезду. Я не смогла его удержать. Если это поможет… здесь указано, где его можно найти.
Письмо было написано на бланке виннипегского офиса Ричарда Сайбли.
Алисия вдруг повернулась и торопливо направилась к выходу. У двери она споткнулась, едва не упав.
Джо с письмом в руках подбежала к Алисии и тронула ее за плечо. Несколько секунд женщины молча смотрели друг на друга. Потом Джо бросилась Алисии на шею.
— Простите меня, — всхлипнула Алисия. — Простите, пожалуйста.
Гас вскарабкался на каменистый пригорок и лег — от усталости он не мог даже сидеть.
Стоял август. Льды они оставили позади и на прошлой неделе достигли 68° северной широты. Море вскрылось, по нему неслись льдины, оторвавшиеся от ледяных полей, в которых экспедиция оставила свои корабли. Кинг-Вильям оказался островом. Северо-Западный проход существовал. Вот он — перед ними. Однако четырем морякам с «Эребуса» и «Террора» — из всех участников экспедиции в живых остались только они — до него было мало дела.
Наконец Гасу удалось подняться, и он принялся подтягивать к себе два больших камня. Поднять их сил не было, поэтому он тащил и толкал камни, из которых сооружал пирамиду. Когда пирамида была готова, он вытащил из кармана банку. Ее даже не запаяли — не из чего было развести огонь. Записка в банке гласила:
11 августа 1848 года.
Корабли Ее Величества «Эребус» и «Террор».
В живых остались один офицер и три матроса.
Последняя пирамида сооружена в точке с координатами 68°15' с. ш., 97°30' з. д.
Ждем поисковую экспедицию Компании Гудзонова залива.
Гас положил банку на плоскую поверхность большого камня и принялся заваливать его галькой. Вскоре банка исчезла под насыпью из галечника, но пирамида получилась до того жалкой, что обнаружить ее будет почти невозможно. Вот и все, члены экспедиции Франклина выстроили последнюю пирамиду. Гас почувствовал у себя на плече ладонь Крозье.
Они поставили палатку внизу у воды, у подножия усыпанного ракушками склона. Глядя на нее сейчас, Гас думал, как же плохо она стоит: брезент провисает, опоры шатаются, края закреплены отвратительно, один угол вообще не придавлен камнями.
Гас медленно выпрямился и побрел вниз. Быстро он не ходил уже много недель. Когда последний раз он набрался смелости взглянуть на свои ступни, пальцы его были черны. Он надел башмаки и с тех пор на ноги не смотрел.
Добравшись до палатки, он опустился на колени. Заползать внутрь ему не хотелось.
У тех, кто поправляется после цинги, облезает кожа на лице. Под отслаивающимися ошметками обнажается новая кожа — розовая, как у младенца, тонкая, без единого волоска. Но с ними такого не произойдет. Они не поправятся. Через несколько дней они умрут.
Гас смотрел в серую даль океана. За проливом начиналась Канада. Там, в сотнях километров от них, находятся фактории Компании Гудзонова залива. Там живут люди.
Но он никогда не попадет на Гудзонов залив. Никогда не ступит на борт корабля. И Гас был рад этому. Радовался тому, что скоро перестанет существовать. Перестанет ходить. Перестанет дышать. Никогда больше не увидит, как угасает жизнь в глазах другого человека.
Потом он заметил в проливе Симпсон какое-то движение.
Сначала он решил, что это просто игра воображения, что это плывут по проливу нескончаемые льды. И вдруг различил людей. Гас сел на корточки, пристально вглядываясь в даль.