Дитя льдов
Шрифт:
С отъезда Кэтрин прошло пять дней.
Джина остановилась в дверях палаты. Сэм лежал в кроватке за ширмой. Джо спала рядом, в большом зеленом кресле. В руке она сжимала плюшевого медвежонка Сэма.
Телевизор работал без звука. Джина взглянула на экран и быстро подошла ближе к телевизору. Знакомую заставку программы «Вечерние новости» Би-би-си сменило лицо диктора. Над ним в верхнем левом углу экрана было еще одно изображение: над серой равниной летит вертолет, внизу под ним — горстка людей.
Проснулась
— Боже мой! — выдохнула Джо.
Теперь показывали кадры, сделанные с самолета: маленькая палатка на узкой полоске земли между двумя озерками, вытянутое на берег зеленое каноэ. Потом опять палатка, на этот раз более крупным планом, — очевидно, самолет снизился.
Потом появились лица.
Кэтрин в окружении толпы людей на взлетной полосе, рядом с ней ее отец. Смуглое лицо Джозефа Таккирука, его пронзительно черные глаза. Кэтрин одной рукой убирает с глаз волосы, улыбается.
Джо поспешила включить звук.
«…Найден живым после пяти дней поисков, завершивших двухмесячную кампанию в средствах массовой информации…»
Толпа расступилась, и стало видно носилки.
— Боже мой! — воскликнула Джина.
В это время в коридоре, на столе старшей медсестры, зазвонили сразу оба телефона.
«…В этот же день спасен детеныш белого медведя. Его самолетом переправили в Манитобу…»
На экране опять появилась Кэтрин. Ее засыпали вопросами.
— Мисс Таккирук! Как самочувствие Джона?
— В норме, — ответила она. — Он изнурен, но скоро придет в себя.
— Можете показать нам, что он нашел?
— Разумеется. — Кэтрин извлекла из кармана маленький медный цилиндр, почти сплошь покрытый зеленым налетом.
Джо изумленно охнула.
— Он лежал под ним, — объяснила Кэтрин. — Прямо под его рукой.
Поднялся оглушительный гвалт.
— И это действительно один из тех цилиндров?
Кэтрин широко улыбнулась.
— Сообщение составлено одиннадцатого августа тысяча восемьсот сорок восьмого года капитаном «Террора» Фрэнсисом Крозье, — подтвердила она.
Джо и Джина крепко обнялись. Потом Джо кинулась к Сэму — он уже проснулся — и поцеловала его.
Кэтрин схватила ближайший микрофон:
— У меня сообщение для Джо Харпер в Лондоне.
Джина стиснула руку Джо. Они обе видели, как Кэтрин подняла вверх цилиндр.
— Привет, Джо, — заговорила Кэтрин в камеру. — Видишь, чудеса все-таки случаются. Передай Сэму, что его брат возвращается домой.
Эпилог
Черчилл-Бей, канадская провинция Манитоба. Вездеход на три метра возвышался над землей, но белый медведь все равно дотянулся до окна. При виде огромной оскаленной морды почти все в вездеходе невольно отпрянули назад. Все, кроме маленького мальчика.
Джо Харпер и Билл Эллиотт, затаив дыхание, наблюдали за этой необычной встречей.
Наконец Джон Маршалл сел рядом с младшим братом и взял его к себе на колени.
— Сэм, как мы его назовем? — спросил Джон, обнимая четырехлетнего малыша.
— Пловец, — ответил Сэм.
— Думаешь, он умеет плавать? — улыбнулась Кэтрин.
— Он может уплыть далеко-далеко, — уверенно заявил Сэм.
— Как его мать, — добавил Джон.
Медведь отвернулся и опустился на четвереньки. Перед ним расстилалась заснеженная равнина. Помедлив в нерешительности, он отошел от фургона и неторопливо побрел на северо-запад. Это был первый белый медведь, вскормленный в неволе и затем отпущенный на свободу.
Джон встал с Сэмом на руках. Они смотрели вслед Пловцу, пока тот не растворился вдали.
— Думаешь, он выживет? — тихо спросила Джо.
— Да, — ответил Джон.
Сэм стянул варежку, прижал ладошку к холодному стеклу. Когда он отнял руку, на окне остался отпечаток его растопыренных пальцев. Джон тоже снял перчатку и накрыл отпечаток ладони Сэма. Поверх ладони Джона Джо положила свою.
Когда они все трое опустили руки, на стекле вырисовывались три наложенных один на другой отпечатка.
А за стеклом убегала вдаль цепочка следов, оставленных белым медведем.
Весной 1850 года поблизости от озера Кристи можно было видеть человеческие следы. Причем эти следы оставил не эскимос. И не индеец племени чиппева или кри.
Следы принадлежали белому человеку. Кто бы это ни был, он прошел здесь зимой сразу после снегопада. Снег замерз, и в апреле, когда кончилась пора зимних бурь, о его путешествии напоминали лишь следы, отчетливо видные в свете весеннего дня.
Цепочка следов тянулась откуда-то с северо-запада. Обнаружив следы, эскимосы решили отыскать оставившего их человека и прошли до самого залива Лайон.
Одни говорили, что этот странный путешественник направлялся в Иглулик. Другие утверждали, что белый человек пошел на юг, в Форт-Хоп, где еще стояли несколько строений — их соорудил Джон Рей, тремя годами раньше искавший в этих краях экспедицию Франклина.
Некоторые полагали, что этот человек дошел до побережья, женился на эскимоске, а потом еще восемьсот километров пробирался на юг, к Форт-Черчилл, фактории на берегу Гудзонова залива. Говорили также, что оттуда он, возможно, вернулся на родину.
По другим сведениям, достигнув Форт-Хоп, он долго стоял на берегу залива, а потом повернулся и опять ушел на запад.
Но есть и другая версия: все это выдумки, весной 1850 года возле озера Кристи вовсе не было никаких следов, эскимосы с реки Грейт-Фиш-Ривер так и не вернулись за мальчиком — единственным из всей экспедиции, кто уцелел.
Есть правдивые истории, а есть вымышленные. Некоторые путешествия совершаются только в воображении.
Такие же люди, как Сэм Маршалл и Огастус Питерман, долго скитаются во мраке по одним им ведомым тропам. И в конце концов выходят на свет, обретая спасение.