Дитя лета
Шрифт:
– Потерпи чуть-чуть, – сказал Патрик, направляясь на корму, чтобы ничто не мешало ему.
– Начо стынет, а пиво греется, – напомнил Анжело.
Одной рукой Патрик зажал ухо, чтобы приглушить шумы дока, в том числе и голос собственного друга, и набрал номер Мэйв.
– Алло? – ответила она.
– Мэйв, – заговорил он, – мне нужно у вас кое-что узнать. Вы с Марой когда-нибудь беседовали о китах?
– О китах?
– Да, о белугах, белых китах, вроде тех, что содержатся в «Мистик Аквариум».
Она помолчала, подумала, потом сказала:
– Что-то я не припомню.
– Уф.
– Спроси
– Ты наконец заткнешься? – огрызнулся Патрик.
– Заткнешься??? – отозвалась потрясенная Мэйв.
– Я не вам, Мэйв, – поспешно ответил Патрик. – Мара когда-нибудь упоминала о каких-то местах на севере? Может быть, куда-то мечтала съездить? Например, в Канаду?
– В Канаду? – В голосе Мэйв прозвучало любопытство.
– А конкретно в район залива Святого Лаврентия?
– Как забавно, что ты об этом спрашиваешь, – сказала Мэйв. – Потому что на днях заезжал Эдвард и привез кое-какие вещи Мары…
– Эдвард Хантер? Заезжал к вам?
– Кхм-кхм-м. – Мэйв вдруг закашлялась и потому ответила не сразу.
– И он что, оставил вам ее вещи?
– Ну да, я и говорю. Я не придала этому значения, но там есть кое-что очень странное, действительно имеющее отношение к Канаде. Правда, никакого отношения к китам…
– Что именно?
– Кое-что, связанное с гибелью ее родителей. Меня это очень удивило.
– Можете меня дождаться, Мэйв? Я хочу сам посмотреть.
– Куда ж я денусь? – усмехнулась она.
– Я мигом! – крикнул он, глядя, как Анжело неодобрительно покачал головой, дожевывая последнюю лепешку начо.
Мэйв и Клара сидели в гостиной, играли в карты и слушали спортивный репортаж. Карты были очень старые, полинявшие под действием многих лет соленого воздуха. Мэйв задумалась, сколько же партий они с Кларой сыграли за свою жизнь, начиная с детства. Свечи горели в специальных лампах под колпаками, предохранявшими их от задувания бризом. Окна были раскрыты, и комнату наполнял аромат соленого воздуха и жимолости. У Мэйв немного кружилась голова, и ее слегка лихорадило, словно в предвкушении какого-то важного события.
– Когда он приедет? – спросила Клара.
– Сказал, что прямо сейчас. С учетом времени, чтобы доехать сюда от Сильвер-Бэй.
– Это не более двадцати минут. Интересно, с тех пор как он уволился из полиции, скучает он по сиренам и проблесковым маячкам?
– Не знаю, – ответила Мэйв и сглотнула. Похоже, что-то с желудком. Наверное, съела что-то не то. А может быть, сказывается легкий стресс ожидания приезда Патрика, после того как в его голосе по телефону звучало явное волнение. Протянув руку к старому вышитому футляру для очков, она достала из него бифокальные очки и надела их на нос.
– Ты приготовила вещи Мары, чтобы показать Патрику? – спросила Клара.
Мэйв бросила на нее негодующий взгляд:
– А ты как думала?
– Извини, просто я думаю – ну, что он найдет среди них такого, что никто до него не обнаружил? Похоже, бесполезный визит.
У Мэйв отпала челюсть от удивления на подругу.
– Как ты можешь так говорить?
– Просто…
Мэйв закрыла глаза и плотнее закуталась в полотняную ирландскую шаль. Желудок вел себя скверно, и это не добавляло настроения. Уж Клара должна бы лучше других понимать, что надежда будет жить в ней до последнего вдоха. Ей казалось, что она поступает правильно.
Поежилась; две последние ночи выдались зябкие, пришлось включить отопление. Старость не радость, подумала она.
– Прошло уже столько времени, – проворчала она.
– Вот-вот, и я о том же, – неверно истолковала ее слова Клара. – Меня это тоже тревожит. Прошло уже столько времени, а ты все ждешь и надеешься. Милая моя, а что, если это снова окажется движением в ложном направлении?
Мэйв кивнула, словно согласилась с ней. Она надеялась больше никогда в жизни не встретиться с Эдвардом Хантером. Но он сделал ей великий подарок, привезя пакет. И Патрик Мерфи – верный себе и делу полицейский следователь, первоклассный сыщик – использовал каждую зацепку, да так, как никакой бабушке и в голову не могло прийти. Он по-прежнему упорно продолжал разыскивать Мару, не пропуская ни единого дня.
– А вот и он! – сказала Клара, увидев свет приближающихся фар.
Мэйв поднялась и через кухню направилась к парадному входу. Над фонарями снаружи вились мошки, под кустом роз стояла освещенная желтая лейка. Открыв дверь, она впустила Патрика в дом.
– Привет, Мэйв. Спасибо, что позволили мне приехать в такую поздноту.
– Привет, Патрик. Все равно мы с Кларой пьем чай и играем в карты.
– Прошу прощения за вторжение. Привет, Клара!
Клара уже успела налить ему чаю и подала чашку сразу, как он вошел в гостиную. У Мэйв закружилась голова, она слегка пошатнулась, и втайне от гостей постаралась вернуть себе устойчивость. В подобные вечера, когда летние звезды всходили над Лонг-Айленд-Саунд и у дверей появлялся гость, в ней всегда теплилась надежда, что вдруг это окажется Мара. Она увидела, что Патрик в нетерпении ждет сумки, и отправилась за ней.
– Это оно и есть? – спросил он.
Она протянула ему глянцевый пакет и кивнула.
– Он привез это в конце прошлой недели! Хватило наглости явиться в сад к Мэйв!
– Эдвард Хантер никогда не страдал недостатком наглости, – сказал Патрик. – Можно взглянуть?
– Разумеется, – ответила Мэйв. Она смела карты со столика, и Патрик выложил на его поверхность содержимое пакета. Мэйв уже сотни раз перебрала все это попредметно, как до нее это делала полиция. Она подозревала, что и сам Патрик все это уже видел.
– Так, – приступил он к делу, – телефонная книжка, ключи от машины, серебряная ручка, кожаный мешочек для рукоделия… это все мы уже видели. И все это он вернул вам – но почему?
– Мне кажется, ему хотелось повидаться со мной, – сказала Мэйв. И причина тому совсем иная. Это только предлог.
– И что за причина?
– Убедиться, ненавижу я его или же нет. Вся жизнь его посвящена одной-единственной цели – нравиться всем без исключения. Даже если для этого нужно переступать через людей.