Дитя Марса
Шрифт:
Постепенно в племени не осталось ни одного взрослого неандертальца. Малочисленные первобытные дети бродили по округе, разинув рты, пока их не пожрали саблезубые тигры. Прогрессивные подростки перебрались в новые пещеры – большие, просторные. Там они, наконец, смогли вздохнуть полной грудью. Много веков спустя, по останкам, обнаруженным во Франции, близ Периге, детей окрестили кроманьонцами. Они рисовали буйволов на каменных стенах, дабы их жилища услаждали взор, и настолько велико было их мастерство, что сам Пикассо оценил его по достоинству.
Закончив
– Ну?– нервно спрашивает Хелен.
Я перелистываю текст к началу. – Мисс Люселло забыла поставить оценку.
– Какая оценка, если это конкурсная работа?
– Она заслуживает как минимум пятерки.
– По-моему, совершенно жуткая история.
– А по-моему, отличная аллегория.
– Аллегория?
– Хелен, ты всерьез думаешь, что Доун считает Соединенные Штаты первобытным племенем?
Хелен опускает взгляд и лихорадочно стискивает руки.
– Не знаю.
– А мисс Люселло?
–Понятия не имею. Она лишь сказала, что текст ее очень расстроил и лучше мне самой его прочесть.
— А чем она недовольна?– возмущаюсь я. – Чего она ожидала? Что Доун напишет про летние каникулы? Или про кота, который сначала потерялся, а потом нашелся? Знаешь, в чем беда учителей английского? Они считают себя незыблемым авторитетом в области, знакомой им только понаслышке. Эти ценители литературы не отличат хороший рассказ от веника! Вот тебе наглядный пример: в конто веки ученик выдал оригинальную историю – и как реагирует учительница? Вместо того чтобы похвалить, она расстроена!
— Перестань кричать, Герберт!
— Прости, сорвался.
— В понедельник я верну текст мисс Люселло.
— Нет, я оставлю его у себя.
– Но ведь он нужен ей для конкурса.
– Уверен, она уже вынесла вердикт,– парирую я.
– А вдруг Доун выиграет?
– Не смеши меня!
– Мисс Люселло наверняка потребует сочинение обратно.
– Тогда пусть позвонит мне в офис, и мы разберемся.
– Ты это нарочно, да?
– Разумеется. Ее нужно проучить.
– А по-моему, история кошмарная. Не понимаю, зачем она тебе сдалась?
– Хочу, и точка! Кстати, может включишь тривизор? По пятьдесят первому каналу идет передача о разработке нового японского электрокара.
Я плохо сплю в ту ночь. Постоянно просыпаюсь, и всякий раз вижу в кухонное окно Доун и Тима, их горящие синие глаза прикованы к дому.
На следующий день, вечером, Президент выступает с длинной речью, посвященной марсианским детям.
– Практически все они нашли стол и кров в домах порядочных, благонадежных граждан, а ситуация с новоприбывшими решится в кратчайшие сроки. Америка в очередной раз распахнула двери обездоленным и приняла их в свою семью.
–Папа, папочка, ты вернулся!– Доун бежит мне навстречу, подпрыгивает и целует меня в щеку. Рука об руку, мы идем в дом. Моя ненаглядная дочурка и я.
Ночью меня будит пожарная сирена. По количеству сигналов пытаюсь определить, в каком районе Гринвью пожар. Точно не в нашем. Хелен не просыпается — сигналы не слишком громкие, поскольку пожарный участок далеко
Мне не нравится, как Хелен смотрит на меня за завтраком. Старательно избегаю ее взгляда, и украдкой кошусь на Доун. Она с аппетитом ест хлопья «Рисовые шарики».
– Бедняжка Тим,– вздыхает она,– но не переживайте, он быстро найдет новый дом.
Так и выходит. Тима усыновляет другая семья из Гринвью – Эллсворты. Они живут буквально в паре кварталов от нас. Теперь подростки видятся намного чаще. Тим очень много времени проводит в нашем доме. Словно, помимо дочери, я обрел еще и сына.
Пожарный следователь установил, что пожар случился из-за сильной утечки газа в подвале, однако ему не удалось выяснить, как именно произошло возгорание, поскольку отопительный котел был выключен, а бойлер у Холзи работал на солнечных батареях.
Впрочем, общественность уже утратила интерес к трагедии Холзи. По всей стране прокатилась массовая серия пожаров. Очевидно, журналисты забыли, что пожары вспыхивают в стране постоянно, а может, у прессы сейчас напряженка с сенсациями. Многие пожары происходят в домах опекунов марсианских детей. На мой взгляд, ничего удивительного, даже СМИ не заостряют на этом внимания. В конце концов, дети Марса разбросаны по всей стране и не мотуг не оказаться в числе погорельцев. Не удивляет меня и то, что всякий раз марсианский ребенок выживает, а его родители нет. СМИ тоже не находят в этом ничего подозрительного. Чистая случайность, не более.
Однако я не пытаюсь разубедить Хелен, чья паранойя крепнет день ото дня.
– Сделай хоть что-нибудь!– повторяет она. – Умоляю, сделай хоть что-нибудь.
– Что именно сделать?
У меня пропадает сон. Ночи напролет не смыкаю глаз и таращусь в темноту, словно дряхлый старик, страдающий ночным миоклонусом – вот только ноги не дергаются. Иногда окружающая тьма становится тьмой нашего сада, и я различаю у изгороди два силуэта, чьи взгляды прикованы к дому. От долгого созерцания силуэты растворяются, а темнота вокруг на короткое мгновенье сменяется темной бездной сна.
В новостях передают, что в большинстве случаев причиной пожара послужила утечка газа или неисправная проводка.
Очередной пожар в Гринвью. На пепелище обнаружены обугленные останки хозяина дома с супругой. По счастливому стечению обстоятельств, спасся их единственный ребенок – приемыш с Марса.
В субботу, дождавшись, когда Хелен уйдет за покупками, а Доун отправится на футбольный матч, я обыскиваю каждый сантиметр дочкиной комнаты. Роюсь в письменном столе и шкафу. Внимательно исследую трюмо и ящики комода. Понятия не имею, что именно я пытаюсь найти. Даже если найду, наверняка не узнаю. Впрочем, все это глупости. Доун – прелестная, бесхитростная американизированная девочка. Мои поиски оканчиваются ничем.