Дитя Меконга
Шрифт:
— Не-не-не, друг, ты должен поесть и выпить таблетку. Я даже ради этого кашу тебе купил. Ну? Давай, вылезай и поешь. Я даже погрел её. Тебе только и надо что съесть её. Цени.
Тонг обречённо открывает один глаз, выглядывая из-под одеяла. Синг уходить никуда не собирается. Сидит на краю кровати с выражением немого укора на лице и с глубокой тарелкой в руках, из которой торчит ложка.
— Не хочу есть.
— Прекрати жевать одеяло и поешь чего-то более съедобное, — не отстаёт Синг. — Давай, пока не остыло. Ну, хочешь, покормлю, раз ты решил уподобиться собственной
— И ничего я не уподоблялся… — ворчит Тонг, нехотя выбираясь из-под одеяла и принюхиваясь. Желудок тут же отзывается недовольным ворчанием, однако тошнота не усиливается.
— Вот и умничка. Ешь. Или я позвоню Кхун Ноку и пожалуюсь на тебя. Уверен, его номер есть в твоём телефоне, — Синг стреляет глазами в сторону мобильника на тумбочке и Тонг хмуро поднимается, наконец-то принимая сидячее положение.
— Только попробуй…
— Ешь! — командует Синг, вручая ему тарелку.
— А как же предложение покормить? — смешливо щурится Тонг, расслабляясь и чувствуя, как его снова начинает потряхивать. Мысль о том, чтобы снова вернуться под одеяло кажется очень заманчивой.
— Соврал? — ничуть не смущаясь, отзывается Синг, уже отвинчивая крышку с бутылки. — Давай, пару ложек и я от тебя отстану. Ну?
— Ложку…
— Три.
— Да иди ты…
Тонг всё-таки засовывает в себя две ложки, вторую — принудительно, потому как организм начинает бунтовать, не желая принимать дополнительную порцию.
— Всё…
— Умница!
— Ложкой в лоб, — грозит Тонг хмуро и Синг перестаёт поддевать, успокаиваясь и протягивая бутылку с водой.
— Пей свои таблетки и спи дальше, колючка.
Тонг благодарно закидывает в себя жаропонижающее, запивая несколькими глотками. После воды даже тошнота отступает, будто жидкость желудку была нужнее еды.
— Кстати, — вновь начинает Синг, поднявшись с кровати с тарелкой. — Обтираться будешь? Полотенце принести?
— Потом…
— Зайду позже. Отдыхай, — предупреждает Синг и исчезает за дверью, оставляя Тонга одного.
Вернее наедине с привидившимся сном, который выглядел так реалистично…
Тонг прекрасно помнит и ощущение солнечного тепла на коже, и гибкий хвост вместо ног, что своим кончиком болтался в прохладной воде, и липнущую к телу мокрую одежду…
Он замирает, анализируя ощущения, и морщится. Мокрая одежда и сейчас липнет к телу, неприятно холодя кожу.
Вставать ему, похоже, всё равно придётся. Переодеться в сухое определённо надо.
Быстрей, быстрей, быстрей!
Бурлящая внутри радость подгоняет его, гонит вперёд по каменистому берегу, туда, где, как он помнит, должна быть Наоварат. Ему не терпится рассказать, что брат обещал взять его на предстоящий праздник, а отец согласился. Теперь он сможет посмотреть, как празднуют взрослые, а не сидеть один во дворце.
Вперёд, вперёд, вперёд!
По знакомой дороге, прочь от замковых стен и многослойных золотых крыш, к самой границе. Туда, где за деревьями скрывается река. Камни
Он ускоряется, чтобы побыстрее добраться, но…
Тихий вскрик колет острой иглой, а открывшаяся взгляду картина гасит бурлившую внутри радость.
Сознание воспринимает происходящее осколками мозаики: неподвижная Наоварат на земле, уродливое алое пятно растекается по одежде на её груди…
Он цепенеет при одном взгляде на возвышающуюся над ней фигуру: тёмную, мощную… С клинка в руках этой темноты капает тот самый красный цвет вперемешку с водой…
«Нет-нет-нет» — крутится в его голове отчаянное неверие, а над телом, будто нехотя, поднимается маленький зелёный огонёк. Искорка. Он помнит, брат что-то рассказывал про них, что-то такое, что…
Тёмная когтистая лапа опускается, собираясь сграбастать этот огонёк, но он оказывается быстрее.
Маленьким ужиком он проскальзывает совсем рядом с рукой, подхватывая огонёк в ладошки и выворачиваясь ближе к реке. Её журчание вселяет надежду и чуть притупляет страх, от которого подрагивает и холодеет хвост.
— Верни и забудь что видел, — требовательно грохочет Тьма.
Он поднимает взгляд на чужое лицо, но видит лишь всё ту же смазанную тьму.
— Верни и я забуду, что видел тебя так далеко от дворца.
Тьма требовательно протягивает когтистую лапу, а с подтаявшего ледяного клинка на каменистый берег всё так же продолжает капать алым.
«Когда-то давно один из нас захотел стать учеником Будды и отправился в мир людей. Иногда мы тоже ходим туда. Даже ты можешь найти проход. Вот здесь, прямо в этой реке…» — всплывает в памяти голос Наоварат, той самой, суть которой сейчас зелёным огоньком греет его дрожащие ладошки.
— Отдай её мне, несносный мальчишка.
От внезапного выпада он уходит прямо в воду. Ныряет рыбкой, стремясь забраться как можно глубже, дальше от берега и опасности, а сердце в груди частит, готовое вырваться.
«Ты сможешь» — снова звучит в его сознании голос Наоварат и он уходит всё глубже, стараясь найти проход.
«Какой он, мир людей?» — он задавался этим вопросом уже много раз, с тех самых пор как узнал о его существовании, однако сейчас не испытывает ни предвкушения, ни страха. Только ёкает сердце, пропуская удар, когда кристально-чистая вода становится мутной, а дно под ним из каменистого превращается в илистое и едва различимое. Становится ощутимо теплее, и он вдруг понимает, что, кажется, каким-то образом всё-таки нашёл путь…