Дитя Меконга
Шрифт:
«Где-то я это уже слышал» — давит улыбку Тонг, двигая скутер в уже знакомом направлении.
— И как мне вас называть?
— Тётушкой, как называет и Кхун Нок. Тётушкой Нэн.
— Хорошо, тётушка.
На сердце Тонга почему-то от этого простого слова теплеет, а улыбка сама по себе забирается на губы.
Тётушка проводит его в прохладную от работающего кондиционера гостиную, ту самую чёрно-белую, лишь условно разделённую со столовой, где почти неделю назад они с Ноком завтракали.
«Простите, Пи, что навязываюсь» — мысленно винится Тонг,
«Красивая картинка для журнала, а не жилой дом…»
С тихим стуком на стеклянный столик опускается высокий стакан с водой и Тонг отдаёт всё внимание вновь вернувшейся тётушке.
— Вам удобно будет говорить здесь или…
«Лучше перейти на вашу территорию?»
Там, в столовой, за ведущей в сторону кухни аркой, есть короткий коридор, выводящий к комнатам слуг, живущих в доме на постоянной основе.
Сказать, откуда он это знает, Тонг не может. Просто перед внутренним взором, будто по вине разыгравшегося воображения, предстаёт короткий коридор, выполненный почему-то в сероватых пастельных тонах, и несколько тёмных дверей. И лишь одна из них, та, что расположена в самом конце, ведёт не в жилые комнаты, а в общую душевую.
Тонг зажмуривается, отгоняя слишком уж чёткую картинку перед глазами, и едва не пропускает ответ женщины.
— Здесь будет удобно. Так о чём вы хотели поговорить, Кхун Тонг?
— Могу ли и я попросить меня так не называть, тётушка?
— Нет, — с улыбкой отзывается та и Тонг на мгновение снова прикрывает глаза, мысленно прося у неё прощения за то, что ему придётся эту улыбку стереть, а потом и извиняется вслух, потому что иначе у него не получается.
— Заранее прошу меня простить, если причиню вам неудобство, я видел, как вы отреагировали на имя, что я произнёс тогда за завтраком…
Тонг видит, как меняется в лице женщина, как она, выпрямившись, замирает, будто превращаясь в статую, однако отступать… Он приехал сюда за ответами и намерен их получить.
— Расскажите мне о Кхеме, тётушка. Пожалуйста.
— В какую игру вы играете, Кхун Тонг?
Несмотря на ситуацию, она всё ещё ведёт себя вежливо, будто иначе уже не умеет. Лишь меняется в лице ещё больше. Тонг почти сожалеет, что поднял эту тему, что вообще пришёл сегодня сюда, однако… Желание узнать, почему он видит прошлое Кхема, оказывается сильнее этого сожаления, как и желание понять: мальчик из снов и мальчик из видений — это один и тот же человек или нет? И человек ли он?
— Я не играю ни в какую игру, тётушка, — очень тихо и мягко начинает Тонг. — Может, вы присядете, и я попытаюсь объяснить причину своей просьбы?
— Меня это не интересует, Кхун Тонг. Раз вы пришли и договорились о встрече с Кхун Ноком, даже если это был всего лишь предлог, то дождитесь его прихода, а я, с вашего позволения…
— Я видел его! — выпаливает Тонг прежде, чем пытающаяся сбежать женщина действительно уйдёт. — Видел Кхема. Тогда в столовой.
Женщина хватается
— Присядьте пожалуйста, — просит он мягко, помогая женщине добраться до дивана, и лишь после того, как она сядет, предлагает воды, тот самый стакан, к которому он так и не притронулся. — Выпейте немного воды и успокойтесь, а потом поговорим, хорошо?
Тонг опускается рядом, оглядываясь на пустую сейчас столовую.
Сегодня призраки этого дома не разыгрывают для него спектакля. Дом кажется тихим и пустым, будто в этих стенах нет больше никого кроме них двоих. Тонг даже не чувствует ничего особенного, лишь прохладу от кондиционера и лёгкий шлейф духов исходящий от женщины. Этот запах обнял его в тот момент, когда Тонг придержал её за локоть, и теперь цепляется, не оставляя. А быть может это и не духи вовсе…
— Шампунь… — шепчет он в задумчивости и улыбается собственным мыслям. — Небольшой розовый флакон с резной розой на крышке…
Запах будто пробуждает картинку: пузатая пластиковая бутылочка в ящике простенького комода у кровати, крышечка, выполненная в виде бутона розы в маленькой ладошке, и этот аромат…
— Что?.. Откуда ты знаешь?..
Тонг вздрагивает, оборачиваясь к уже достаточно пришедшей в себя и теперь смотрящей на него во все глаза женщине. На лице больше нет ни испуга, ни бледности, только лёгкая усталость и напряжение, смешанное с… удивлением?
— Простите?..
— Расскажи, что ты подразумеваешь под… Видеть?
Тонг всего секунду думает над тем, как правильно ответить, ровно до того момента, когда заглядывает в тёмные, чуть влажные глаза. Этого взгляда и одного удара сердца хватает, чтобы понять — говорить нужно чистую правду. Даже если придётся рассказать о даре или… о чешуе.
— Просто видеть, — Тонг опирается локтями о колени, но ближе к женщине не двигается, как и не смотрит больше на неё, предпочитая уделять внимание сложенным в замок рукам. — Когда я пришёл в этот дом в прошлый раз… Я не знаю, что послужило причиной всему увиденному, был ли вообще толчок, однако… Сначала я увидел двух мальчишек бегущих наверх, потом… — Тонг замолкает, чтобы облизнуть пересохшие губы и на мгновение пожалеть о недоступном сейчас стакане воды. Пить хочется неимоверно. — Потом была комната Пи… Кхун Нока. Не было никаких имён, один из мальчишек называл другого «Пи» и просил почитать, а потом и вовсе остаться на ночь, потому что не любит оставаться в грозу один. Обещал, что никто не будет ругать…
— Ты узнал о Кхеме от Кхун Нока, так ведь? — дрогнувшим голосом спрашивает женщина и Тонг в удивлении вскидывает голову, а вопрос срывается с его губ помимо воли:
— Пи Нок знал Кхема?
«Придурок! Конечно, Пи Нок знал! Если старший мальчишка действительно этот Кхем, то второй наверняка Пи».
— Значит, ты действительно его видел? Видел Кхема?..
Теперь в её голосе, как и в глазах, стоят слезы, Тонг сглатывает вставший в горле ком, осторожно, неуверенно кивая, и тут же поясняет, будто боясь ввести в заблуждение: