Дитя Плазмы

Щупов Андрей Олегович

– Давай сюда! Быстрее, пока их нет!

Гуль не в состоянии был спорить. Да и некогда было выяснять личность незнакомца. Кровь продолжала течь, голову отчаянно кружило. Каким-то необъяснимым образом он пробежал еще несколько шагов и рухнул возле самой машины. С опаской озираясь, водитель выскочил из кабины, ухватив Гуля под мышки, с натугой приподнял.

– Ого, приятель! Однако ты весишь!..

Он помог Гулю втиснуться на сиденье, обежав машину кругом, уселся за руль.

– Все оцеплено, – сообщил он. – Пешком и в одиночку не прорваться. Могу поздравить, –

на тебя ополчилось полгорода.

Петляя, автомобиль одолел переулок и свернул на центральную линию. Слева и справа Гуль разглядел мундиры полицейских и военных. Какой-то человек в штатском, прячась за углом дома, прижимал к животу короткоствольный автомат. Незнакомец за рулем довольно рассмеялся.

– Чего-чего, а машины с приятелем эти олухи не ожидали. Понимаешь, нас двое, а они высматривают одиночку.

– Кто вы? – прохрипел Гуль. Горло его опять предательски булькнуло.

– Служащий НЦ. Национальный Центр аномальных явлений. Надо бы называть НЦАЯ, но отчего-то взяли лишь первые две буквы… Мы не собирались трогать тебя, парень, но вмешалось ЦРУ. С ними, сам знаешь, особенно не поспоришь…

Гуль цепко ухватил мужчину за плечо.

– Куда мы едем?

Лицо водителя болезненно сморщилось.

– Туда, где нас не найдут.

– Зачем ты это делаешь?

– А затем, приятель, что я не люблю, когда в мое дело вмешивается ЦРУ. Ты мне интересен, как человек, а их интересуют в первую очередь твои феноменальные способности. Надеюсь, ты удовлетворен?

Опомнившись, Гуль разжал пальцы. Водитель тут же принялся массировать плечо.

– Ну и хватка у тебя!..

– Извините, – пробормотал Гуль. Его снова скрючило.

Мужчина скосил глаза на его залитую кровью грудь и встревоженно спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Как покойник, – у Гуля еще хватало сил на юмор.

– Насколько это серьезно?

– Не знаю. Но думаю, что не умру, – Гуль ладонью провел по подбородку. Рука стала липкой от крови. – Несколько дней придется отлеживаться.

– А потом?

– Потом – суп с котом.

– Суп? – водитель не понял, но больше вопросов задавать не стал. Глядя на бегущую под колеса дорогу, он о чем-то задумался.

– Пожалуй, я пристрою тебя пока в институте. Там у нас есть закрытые лаборатории, – в них месяцами никто не заглядывает. В лаборатории и отлежишься, – он улыбнулся. – Кстати, можешь называть меня Джеком. А тебя как зовут?

– Гуль.

– Гуль?… Это что, русское имя?

– Не знаю. Родители где-то вычитали, понравилось…

Завывая сиреной, мимо промчалась полицейская машина. Боль в груди стала нестерпимой. Гулю показалось, что у него вот-вот лопнет сердце.

– Джек, – он слабо пошевелил рукой. – Притормози, пожалуйста.

Йенсен послушно замедлил ход.

– Могу чем-то помочь?

– Нет, – Гуль со стоном откинулся на сидении. Все было знакомо. Очередной клешнястый краб поселился внутри его тела. Оснащенный шипастым панцирем, он с новой силой заворочался под ребрами, кровотечение возобновилось. Терзаемый болью, Гуль стал терять сознание. Неведомо откуда тонким, изможденным овалом наплыло

лицо Зуула. Ни шеи, ни туловища, одно только лицо. Глаза Мудреца глядели сочувственно, однако Гулю казалось, что они излучают немой укор. «Разве тебя не предупреждали? Ты знал о том, куда шел. Во всяком случае теперь ты разобрался, где твой дом. Я говорю о твоем НАСТОЯЩЕМ доме. Ты понимаешь меня?…»

Гуль скрежетнул зубами. Экран! Снова чертов экран!..

Сипло дыша, чувствуя, как разгорается в груди пожар, он мысленно прорычал: «Исчезни! Исчезни хотя бы теперь!» Лицо Зуула помутнело, съеживаясь, как снег, угодивший на раскаленные камни, начало терять форму, обращаясь в пар, тая в воздухе.

В горле вновь клокотнуло, жаркий ручеек потек по подбородку и по груди. На колени шлепнулся кусочек расплющенного металла. И сразу стало легче.

– Черт возьми! – Йенсен ошеломленно следил за происходящим. На кожаном сидении возле Гуля поблескивало уже целое озерцо окаменевшей крови. И та же кровь, выбегая из раны золотой ртутью, через секунду-другую схватывалась, обретая цементную прочность.

Йенсен тут же вспомнил о тех кусочках янтаря, что удалось найти в одном из помещений сгоревшего магазина. Дрожащей рукой он прикоснулся к костюму Гуля. Пальцы ощутили тепло. В растерянности он даже не заметил, что остановился прямо посреди проезжей части. Сзади требовательно гудели машины. Мутные глаза Гуля заставили его взяться за руль.

– Да, да. Мы обязательно поторопимся.

Глава 7

Они проговорили с русским всю ночь, и сейчас на заседании Йенсен чувствовал себя совершенно разбитым. Глаза слипались, в голове, где-то в области затылка, поселилась тупая болезненная тяжесть. Кроме того ныли суставы и мышцы. Бог его знает, какие энергии излучал этот Гуль. За сегодняшнее утро Йенсен проглотил, наверное, уже с дюжину различных таблеток.

– …Я настаиваю на том, чтобы институт охраняли спецподразделения, – повторял Беркович. – Он не бежит только потому, что ранен, но стоит ему подняться на ноги и он тут же исчезнет. Может, он только и поджидает подходящего момента? И где гарантии, что этот русский не раскусил нашего пинкертона с самого начала? Вы же сами утверждали, что он телепат!..

Приоткрыв глаза, Йенсен раздраженно взглянул на полковника.

– Идите к черту, Беркович! Если Гуль кого-то и раскусит, так это в первую очередь ваших маскирующихся мальчиков.

– А если он все же попытается бежать?

– Корбут здесь, рядом. Он уже настроился на клиента и не спускает с него глаз. Куда бы тот ни двинулся, Корбут тотчас это почувствует, – Николсон обернулся к координатору. – Я согласен с Джеком. Мы можем переусердствовать и тем самым выдать себя. А сейчас Джек имеет уникальную возможность договориться с русским полюбовно. Вы ведь слушали принесенные записи. Если предположить, что рассказанное – правда, то я даже не знаю, как реагировать. Те американцы, о которых повествует русский, – они, как бы это выразиться?… В общем – они действительно пропали. И если все они там…