Диверсант
Шрифт:
— Привет, — говорю я. — Думал, ты в лагере.
— Не нашел тебя там и решил поискать, — ухмыляется Стефан.
В руках у валлийца боевой топор, к лезвию прилипли чьи-то волосы, воин забрызган кровью с ног до головы. Впрочем, я и сам выгляжу не лучше, с тем только отличием, что в руке у меня меч.
— Поделим поровну? — спокойно спрашивает Стефан, стараясь не поворачиваться ко мне спиной.
— Ты о драгоценностях? — небрежно уточняю я.
— Я о картах, — ровно заявляет тот.
— Договорились, — киваю я и тут же командую:
— Ломай дверь,
Пара минут и дверь сдается, а мы вваливаемся внутрь. Навстречу с криками кидаются вооруженные люди, плечо обжигает болью. Я машинально пригибаюсь, бью в ответ, стараясь ударить быстрее, еще быстрее. Мертвое тело сшибает меня с ног, и я отползаю в сторону. Стефан в одиночку бьется против четверых, не давая меня добить.
Вскочив на ноги я успеваю отрубить чью-то руку вместе с кинжалом, который должен был пропороть валлийцу спину, чужая кровь плещет мне в лицо, заливая глаза. Страшно кричит коренастый мужчина в дорогом камзоле, зажимая распоротый живот. Я тут же добиваю его, и мы остаемся втроем: я, Стефан и высокий пожилой человек с козлиной бородкой, мастер карт.
— Сэр Малькольм Уэйк, нам нужны карты новых земель за океаном! И если хотите жить вам придется с ними расстаться! — рычу я, приставив острие меча к груди старика.
— Вы не тронете меня, — бросает тот высокомерно. — Я единственный, кто знает путь в Новую Индию!
— А вы часом не врете? — интересуюсь я с сомнением. — А как же ученики?
— Ученики, — надменно фыркает сэр Уэйк, — бездари из благородных, что не могут толком запомнить ни одного течения! Да знаете ли вы, что если сбиться с курса на ничтожную долю градуса, хотя о чем это я, откуда вам знать, что на картах наш мир делится на триста шестьдесят градусов… Так вот, вам корабль угодит в неподвижное море из водорослей, что опутают его и не дадут сдвинуться с места, пока команда не умрет от голода и жажды!
— Саргассово море, — понимающе киваю я, но сэр Уэйк, гордый своей уникальностью, меня не слышит.
— А знаете ли вы, что если отклониться к северу или югу, то попадешь в зону постоянных штормов? И слышали ли вы хоть раз о бескрайних ледяных полях? А как вы найдете в бескрайнем океане маленькие острова, где можно набрать воды и свежей провизии, и отличите безопасные гавани от тех, вокруг которых обитают тысячи кровожадных дикарей?
— Где карты? — нетерпеливо перебиваю я говоруна.
— Все карты в этой голове, — заявляет сэр Уэйк напыщенно.
— Хотел бы вам верить, — пожимаю я плечами.
Лезвие меча блестит как молния, самый кончик его разрубает горло старику. Сэр Малькольм Уэйк успевает еще открыть рот для протестующего вопля, но тут же захлебывается кровью. В следующее мгновение глаза его стекленеют, мертвое тело оседает на пол. Не повезло сэру Уэйку, хранить подобные секреты смертельно опасно для здоровья. Я не собираюсь дарить Америку Венецианской республике, захотят — пусть открывают ее сами.
— Зачем? — очень тихо и спокойно спрашивает Стефан, его глаза угрожающе сузились.
— Ты собрался силой волочь старика мимо венецианцев? —
— Но как мы без него отыщем карты?
— Найдем, — уверенно бросаю я. — А он все равно ничего не сказал бы, знаю я подобных упрямцев. Да и времени на пытки у нас нет. Вот-вот сюда нагрянут венецианцы, а потому следует поторопиться.
Я быстро оглядываю просторное помещение с десятками шкафчиков, сундуков и шкатулок. Как угадать, где лежат нужные мне карты? А ведь они есть, их просто не может не быть. Не будешь же ты объяснять капитанам на пальцах, как идет течение и где лежат острова? Может стоит рискнуть и поджечь здесь все? Но тогда мне придется стоять в дверях покоев до последнего, насмерть, чтобы венецианцы не успели потушить пламя.
Жак Кер наверняка указал им, где находится самый ценный приз, и сюда непременно явится трофейная команда. Кому как не народу, живущему морской торговлей, знать, насколько ценны вообще любые карты? А уж если в них указан путь к новому континенту любой венецианец ляжет костьми, но раздобудет подобную карту!
Смогу ли я продержаться достаточно долго, пока все тут не сгорит дотла? Сомневаюсь. Да и позволит ли Стефан сжечь тут хоть одну бумажку? Англичане они ведь тоже, знаете ли, всерьез заняты морской торговлей. Их, британцев, хлебом не корми, дай лишнюю карту раздобыть.
Безвозвратно утекают секунды, складываясь в минуты, а я все пытаюсь сообразить, как же следует поступить. Звуки боя неуклонно приближаются, и надо на что-то решаться. И только потому, что чувства мои обострены до предела, я слышу слева от себя легкий шорох. Я распахиваю дверцу одного из шкафов и за ухо вытаскиваю оттуда мальчишку лет тринадцати. Тощий как палка он забился под нижнюю полку, и лежал там скорчившись в три погибели.
— Ты еще кто? — хмурюсь я.
— Паж сэра Уэйка, — шепчет мальчишка, с ужасом косясь на разбросанные повсюду мертвые тела.
— А я — злой сарацин, — представляюсь я. — Ты наверное слышал, что мы, сарацины — сущие звери? Маленьких детей мы жарим и едим, взрослых убиваем, женщин продаем в гаремы, а из мальчиков вроде тебя делаем евнухов.
Я сострагиваю зверское лицо, хищно оскалив зубы. Откуда-то снизу до нас доносятся вопли о пощаде, тут же сменяющиеся предсмертными хрипами и женским визгом. Мальчишка мотает головой, прижав руки к низу живота, побледнел он так, что я без труда мог бы сосчитать все его веснушки.
— Позволь я сам с ним поиграю, — присоединяется ко мне Стефан, я отстраняю верзилу повелительным жестом.
— Твое счастье, — продолжаю я, — что я поклялся Аллаху, это такой наш бог, что отпущу одного неверного целым и невредимым, если он мне поможет. Ну что, поможешь?
Как завороженный, мальчишка медленно кивает, не отрывая круглых как пуговицы глаз от моего лица.
— Ты слышал, о чем мы говорили? — спрашиваю я.
Паж что- то шепчет.
— Не слышу!
— Да, — выдавливает он тонким голосом.