Диверсант
Шрифт:
Преследование продолжалось несколько минут, пока до Саши не дошло — ведь совсем рядом, в лобовой броне, в шаровой установке есть пулемёт для стрелка-радиста. Не останавливая танка, он пересел в соседнее кресло. Прижав приклад к плечу, взялся за ручку, прицелился и дал очередь, а потом, не жалея патронов, повёл стволом влево-вправо.
Танк сильно качнуло. Саша вернулся в кресло механика — и очень вовремя. Впереди начинался уклон, переходящий в овраг. Если танк туда съедет — без посторонней помощи ему не выбраться, гусеницы будут только срывать дёрн.
Саша развернул танк и остановил
Александр вывел танк на дорогу и остановился. Неожиданный трофей озадачил его. Чего теперь с ним делать? Может, взорвать или сжечь и уйти? Пожалуй, нет! В его руках мощное оружие, и использовать его надо на полную катушку.
В топливном баке — половина горючего, боезапас полон. Если не соваться к передовой, где полно артиллерийских орудий и танков, можно здорово потрепать их тылы.
Александр развернул танк на дороге и направился в ту сторону, откуда пришла колонна. Плохо, что в танке он один — придётся или ехать или стрелять. Заниматься обоими делами одновременно невозможно.
Танк шёл мягко, как будто бы под гусеницами был асфальт, а не изрытая выбоинами грунтовка — сказывалась мягкая подвеска и восемь опорных катков. Передачи переключались чётко — прямо не танк, а бронированный лимузин какой-то.
Километр за километром летели под гусеницы. Саша даже поднял бронированный люк перед креслом механика-водителя. В щель на ходу смотреть было затруднительно. Танк раскачивался на ухабах, и дорогу было видно плохо.
Показался деревянный мост. Перед ним — немецкий пост из двух мотоциклистов, на груди — полумесяцем бляхи. Фельджандармы, вроде полевой полиции. Один из них поднял жезл, приказывая остановиться.
Не сбавляя хода, Саша снёс мотоцикл и жандарма. Второй в последний момент успел отскочить в сторону.
За мостом — село с указателем «Оболово».
Сбавив ход, Саша проехал по единственной улице и, через пару километров остановился перед перекрёстком. Согласно указателя налево шоссе вело на Жлобин, направо — на Бобруйск. Куда повернуть? Эх, попалась бы ему колонна автомашин с пехотой! То-то была бы потеха! Но шоссе было пустынно, лишь проскочил мотоцикл с коляской.
Справа донёсся отрывистый паровозный гудок. Саша высунул в люк голову. Прямо галлюцинация какая-то. Да нет: за шоссе, параллельно ему, на удалении в пару километров шёл бронепоезд. Кресты на бронированных бортах вагонов не оставляли сомнений в принадлежности поезда.
Бронепоезд катил тихо — мин остерегался или разрушенного пути? Наверняка к Жлобину катил, для поддержания своих войск. «Вот это — настоящая цель, лакомый кусок!» — ликовал Саша.
Александр включил передачу, дал газ. Он ещё не решил, что будет делать дальше — просто пошёл на сближение. Можно таранить бронепоезд, постараться сбросить его с рельсов. А можно попробовать перед этим пальнуть в него из пушки. Броня на бортах у бронепоезда тоньше, чем у танка, в основном — для защиты от пуль и осколков.
Саша
Уже были видны немцы на передней платформе, где был установлен зенитный 20-миллиметровый автомат «Эрликон». За платформой следовало несколько бронированных закрытых вагонов. В башнях которых были видны орудийные стволы. В середине поезда был паровоз, пускавший клубы пара. За паровозом снова шли четыре бронированных вагона, и замыкала состав открытая платформа с таким же зенитным орудием, как и на первой платформе. Серьёзная сила! Сделает пару-тройку залпов и тут же переедет на другое место, потому засечь такую подвижную батарею затруднительно.
В первую половину войны и немцы и наши использовали бронепоезда. Не доезжая метров сто до рельсового пути, Саша остановил танк и перебрался в командирскую башню. Открыв затвор орудия, он вытащил из боеукладки снаряд, загнал его в казённик. «Разобраться бы теперь с наводкой», — беспокоился Саша.
Он пересел в кресло наводчика и приник к прицелу. В первую очередь надо поразить паровоз, лишив тем самым бронепоезд подвижности. Саша покрутил маховичок, навёл перекрестье прицела на паровозную будку. «А где спуск? Как выстрелить? — оторопел Саша. — Ни кнопок, ни рычажков. Как-то же из пушки стреляют?»
Внизу, под ногой он увидел педаль, нажал. По ушам ударил звук выстрела. Казённик пушки выскочил назад и выбросил дымящуюся гильзу. Ура, нашёл-таки этот чёртов спуск! Не мешкая, Саша вбросил в камеру снаряд, повернул пушку влево и выстрелил, ещё раз угодив в блиндированный вагон. Опять — снаряд в ствол, доворот башни, выстрел по другому вагону.
Саша трудился в бешеном темпе, понимая, что времени у него катастрофически мало. Немцы сейчас опомнятся и шарахнут по нему со всех стволов. Иллюзий он не питал. На бронепоезде пушки больше, они мощнее, и команда многочисленная — человек сто наверняка. Сколько их на самом деле, он не знал — не сталкивался никогда с бронепоездами, видел лишь в кино да в музее Российской армии в Москве. Но там он не произвёл на Сашу должного впечатления.
Саша заглянул в смотровую щель. Бронированный паровоз был окутан паром, с шипением и свистом выходившим из пробоин. Один броневагон явно горел. Открытого пламени Саша не видел, но дым валил из всех щелей. Повреждений на других вагонах он не заметил. Как же так? Он выпустил пять снарядов, а повреждён только паровоз и один вагон. В том, что Саша не мог промахнуться, он был уверен. Или бронебойный снаряд пробил броню и не вызвал пожара?
Немцы пришли в себя и открыли по танку огонь. Но что было странно — стреляли они из пулемётов и зенитных малокалиберных пушек «Эрликон». Пули били по броне, с визгом рикошетировали, а пушки бронепоезда молчали. И только тут до Саши дошло: он же стоит в сотне метров от бронепоезда, сами рельсы возвышаются на щебёночной насыпи — танк в мёртвой зоне! В отличие от пулемётов и зениток, имеющих большие углы обстрела, пушки в башнях по своей конструкции не могут иметь отрицательного угла прицеливания. Даже если немецкие артиллеристы опустят до упора стволы, снаряды пройдут выше.