Диверсант

Корчевский Юрий Григорьевич

— Ох, комары жалят, брат.

«Неужели брата привёл? Вон, братом назвал».

— Может, костерчик развести?

— Ты шо, сказывся? Дым издали виден будет. Терпи!

Оба ещё немного потолкались на берегу озера, но через полчаса терпение их иссякло.

— Нет, не придёт твой знакомый. Видно, обманул он тебя или просто не захотел. Домой надо идти, стемнеет скоро.

«Пора выходить, — решил Александр. — Зачем-то ведь Мыкола привёл мужика?»

Он поднялся и неслышно сделал несколько шагов:

—

День добрый!

От неожиданности и испуга оба подскочили.

— Тьфу ты, испугал!

— Здравствуй, дядько! — это Мыкола. Он явно обрадовался встрече.

— Тогда знакомь меня, Мыкола.

— Мой двоюродный брат, Михась, — представил Мыкола своего спутника. — Между прочим, на железной дороге работает.

Мужчины пожали друг другу руки, испытующе глядя в глаза.

Михась Александру понравился: взгляд спокойный, уверенный, рукопожатие сильное.

— Мне тут Мыкола рассказал трошки о вчерашнем, — начал Михась.

— А что вчера? Ничего и не было! — заметил Александр.

— Как не было? А взрывы? Народ только об этом и говорит.

— Цистерны сгорели? Так это случайность!

— Не сами же они загорелись!

— Ты лучше скажи, что немцы делают!

— Говорят, что это вылазка окруженцев. Мол, разрозненные части красных пробиваются к своим, вот и устроили пожар. Испорченные цистерны они тягачами сбросили с путей. А на всех станциях охрану усилили.

— Ты кем работаешь?

— И при советской власти и при немцах — кочегаром на паровозе. Как немцы пришли, сразу всех переписали, кто на железной дороге работал, и обязали выйти на свои места. Начальник станции — немец, охрана тоже немецкая, из тыловиков. А остальные — наши.

— Занятно!

— Стало быть, всё сам, своими глазами видишь?

— Не больно-то посмотришь. Кроме паровозной бригады — машиниста, его помощника и кочегара, — на каждом паровозе немецкий охранник едет, с оружием. Смотрит, как бы мы чего не натворили.

— Не доверяют, стало быть? А сейчас-то чего пришёл?

— Познакомиться хочу, может — в чём-то полезным могу быть.

— Можешь. Во-первых, посмотри, что возишь, какие грузы. Во-вторых, взрывчатка нужна. Сможешь достать?

— Постараюсь, но сам понимаешь — сложно.

— Было бы просто, в магазине бы купил.

— А сколько надо?

— Чем больше, тем лучше. Чтобы мост взорвать или эшелон под откос пустить, килограммов пять-семь надо.

— А я знаю, где взрывчатку взять можно, — вмешался раньше молчавший Мыкола.

Мужчины повернулись к нему.

— В урочище, где грибы в прошлом году собирали, ящики со снарядами есть. Много!

— А ты откуда знаешь?

— Видел, — огрызнулся Мыкола.

— Вот что, Мыкола. Ты потихоньку припрячь их в укромное место — только чтобы не видел никто. Потом мне покажешь.

—

А не взорвутся? — опасливо спросил Михась.

— Если взрыватели не стоят, не опасно. Снаряд — он опасен, если им выстрелили, да он не взорвался. Давайте договоримся: через три дня соберёмся у Ловчи — на том месте, где мы с Мыколой встретились. Годится?

— Годится.

Пожав друг другу руки, мужчины разошлись.

Саша шёл и рассуждал: «Надо будет сходить с Мыколой, посмотреть, что за снаряды. Они ведь разные бывают. Если бронебойные, так ими не взорвёшь ничего — железная болванка. Шрапнельные тоже не подойдут — начинены шариками да вышибным зарядом. А фугасные в самый раз будут. Вопрос только в том, сколько снарядов и какого они калибра».

Глава 2

АЭРОДРОМ

Три дня Александр изображал из себя домовитого мужика. Натаскал из леса и наколол дров, уложив их поленницей, поправил забор и починил крышу. Дел было немного, видно, батька у Олеси был рукастый, хозяйство содержал в порядке.

Правда, периодически Александр ловил на себе пристальные взгляды Олеси, казалось ему — подозревала она его в чём-то.

И как-то после обеда она открыто спросила его:

— Ты дезертир?

Александр едва не поперхнулся чаем.

— С чего ты взяла?

— Я посмотрела: мужик ты вроде здоровый, вон — дрова из леса едва не по половине телеги носишь, стало быть, здоровье позволяет. И возраст призывной. Тогда почему ты не в армии? За женской юбкой отсиживаешься? — в голосе Олеси звучало явное осуждение, даже презрение какое-то.

— Да нет, — смутился Саша, — не дезертир я. Был у родни, попал под бомбёжку. Веришь — забыл всё, даже даты забыл.

Олеся хмыкнула, пожала плечами. Разговор прервался, но Саша чувствовал — только на время. Да и в самом деле, чего он тут, в деревне сидит? Другой бы к фронту шёл, к своим пробивался. А Сашу как будто всё устраивало. Домашней работой занимается, с деревенскими перезнакомился — вроде он на отдыхе и войны никакой нет.

На третий день он отправился на место встречи с Мыколой. Паренёк уже поджидал его. Как увидел — даже поздороваться забыл, видно — распирало новость сообщить, похвастаться.

— Ну, говори уже, вижу ведь — невтерпёж.

— Ага! Ящики со снарядами я снёс в укромное место. Тяжёлые!

— Посмотреть можно?

— А то! Идём!

Шли около получаса. Сначала по тропинке, потом просто по лесу.

Внезапно Мыкола остановился и гордо сказал:

— Вот, смотри.

И куда смотреть? Ящиков со снарядами нигде не было видно.

Гордый от того, что Александр ничего не увидел, Мыкола подошёл к наклонённому дереву и отвёл в сторону ветки, прикрывающие схрон.