Диверсанты

Гамильтон Дональд

– Не смотри ошалелым оком, дорогой, - попросила Мадлен.
– Сам согласился принять мой сценарий.

Покрыв пятьсот миль, отделявшие аризонское Ранчо от Санта-Фе, меньше, чем за сутки, мы переночевали в удобном старом мотеле, располагавшемся неподалеку от центральной площади, или, как их называют в Новой Мексике, plaza. Сутра пораньше я наведался вместе с Мадлен Эллершоу к начальнику городской полиции Мануэлю Кордове и, учтиво потолковав о давних временах, когда сам числился мирным гражданином и примерным обывателем, попросил

не препятствовать работе федерального агентства, сотрудником коего ныне числился.

– Но миссис Эллершоу, - недовольно возразил Кордова, - не имеет права носить оружия: таков закон.

Я клятвенно уверил, что ни револьвера, ни клинка при миссис Эллершоу нет. Отнюдь не успокоенный Кордова лишь головой покачал, глубоко вздохнул и с огромной неохотой согласился глядеть в сторону. С давних времен, когда я обеспечил местные власти двумя трупами - женским и мужским, - а потом, при любезном содействии Мака, благополучно избежал ответственности, законники города Санта-Фе содрогались при каждом моем визите.

Надо заметить, у них имелись к этому известные основания.

Больше всего Мануэлю Кордове желалось избежать неприятностей, и он тревожно полюбопытствовал, сколь долго намерен я пробыть в родимых краях. И собирается ли миссис Эллершоу обосноваться здесь.

– Пока неизвестно, - пожал я плечами.
– Пойдем, Элли.

Теперь, должным образом предупредив местные власти о своем присутствии, мы катили к адвокатской конторе. Элли нахохлилась, прищурилась, увидав асфальтированную дорогу, ведшую к большому внушительному зданию, бывшему особняку, приобретенному фирмой Барона и Уолша и превращенному в рабочее помещение. Однако вышла из машины без колебаний и твердым, упругим шагом взошла по ступенькам крытого парадного крыльца - на местном наречии такие зовутся portal.

Прежде, нежели войти в приемную, миссис Эллершоу грустно изучила отполированную медную табличку, гласившую: "БАРОН И УОЛШ, ПРИСЯЖНЫЕ ПОВЕРЕННЫЕ" Восседавшая за столом секретарша, обладательница пышных золотых волос (или очень дорогого шиньона), подозрительно вскинула брови, узрев перед собою пугало, коему достойное место было в публичном доме, а то и просто на панели. Тратить улыбку, припасенную для уважаемых посетителей, девица почла излишним, и недовольно процедила:

– Слу-ушаю...

– Мне требуется мистер Барон, - сказала Мадлен Эллершоу.
– Также Уолтер Максон. И, если возможно, побыстрее.

– Боюсь, без предварительной записи на прием...

– Какого хрена?
– прошипела Элли, бросая на меня молниеносный взгляд. Перегнулась через крышку стола, впилась пальцами в закраину: - Какого сволочного хрена? Снимай трубку, мочалка паршивая! И скажи мистеру Барону, что внизу дожидается неудачный случай из его обширной практики. Шевелись, или я разберу помещение на мелкие части. А начну с живого инвентаря - с тебя, выдра злоехидная.

– Полегче, полегче, - поторопился вмешаться я. Я повернулся к девице, положил перед нею раскрытое удостоверение. Такие книжечки,

в очень впечатляющей кожаной обложке, выдаются нам специально для подобных случаев, дабы производить на посвященных и непосвященных нужное впечатление. А вообще мы отлично обходимся и без них.

– Федеральное правительство, сударыня. Миссис Эллершоу и мне действительно требуется побеседовать с господином присяжным поверенным - и чем скорее, тем лучше.

– Мадлен! О, Боже! Мадлен! Моложавый мужчина вприпрыжку скатился по устланной ковром лестнице и кинулся к нам.

– Здравствуй, Уолтер, - негромко молвила Элли.

Вальдемара Барона я видал мельком, двенадцать лет назад, собирая сведения о тогдашнем его подзащитном, Вилли Чавесе. Но узнал немедля. Старший совладелец, Уолш, по словам Элли, уже давно устранился от дел, пережив неприятнейшую автомобильную катастрофу и оказавшись прикованным к хромированному креслу на колесах. Конторой, по сути, заведовал Барон.

Огромный седовласый субъект, моего собственного роста - уверяю, что вымахать до шести футов четырех дюймов отнюдь не легко, - и раза в полтора тяжелее. Истинная человеческая глыба. К счастью, мне, по-видимому, не предстояло схватываться с мистером Вальдемаром врукопашную, ибо невзирая на разницу в возрасте, Барон казался вполне способным придушить меня одной левой.

Даже в старости он оставался красив и отменно импозантен. Безукоризненный костюм, отлично повязанный галстук, тончайший аромат мужских духов, холеное лицо, изборожденное морщинами, но почему-то не терявшее от этого своей привлекательности. Наверное, Вальдемар Барон числился некогда заядлым сердцеедом.

Он поднялся, протянул Мадлен руку, ласково обнял бывшую сотрудницу.

– Долгонько не видались!
– молвил он. И, слегка отстранившись, добавил:

– А выглядишь великолепно. Даже в этом дурацком наряде.

– Не забывайте, Вальдемар, - горько ухмыльнулась Мадлен, - откуда я пришла. Дешевая тюремная крыса! И соответственно одеваюсь. Ничего иного не остается: вы сами позволили превратить меня в чучело.

– Япозволил?

– А кто же еще?

Голос Барона упал.

– После судебного процесса ты не пыталась меня винить... Хорошо, давай побеседуем, но только с полнейшим спокойствием, согласна?

Адвокат возвратился к письменному столу, сел в глубокое кресло, откинулся на спинку. Устроившись напротив, мы - Элли и я - изрядно смахивали на школьников, сдающих трудный экзамен суровому педагогу. Максон стоял подле окна.

– Мистер Хелм не возражает против обсуждения в его присутствии нескольких частных и малоинтересных вопросов?

– Нет-нет, - поспешил заметить я.
– Разговаривайте, не стесняйтесь.

– Узнав о твоем освобождении, Мадлен, я предложил подыскать тебе новое место в конторе. Мистер Гомер Уолш не пришел от этого в особый восторг, но с ним удалось поладить. Посему, приглашаю возвратиться в... гм!
– родные пенаты.

– Новое место?
– перебила Элли.
– А что значит "новое"?