Диверсанты

Гамильтон Дональд

Изрыгнув эту вопиющую ложь, я мысленно скрестил пальцы.

– Понимаю, - протянул Барон.
– Вы, если не ошибаюсь, работаете на весьма загадочную организацию. Чем она, собственно говоря, занимается, мистер Хелм?

– Иногда сами не понимаем, сэр, - осклабился я.

– Что же, - вздохнул седовласый адвокат.
– Похоже, самое удобное время признаться и облегчить душу...

– Вальдемар!
– прошептал потрясенный Максон. Поглядев на него, Барон покачал головой.

– Ценю ваше доброе отношение,

Уолтер, но, к несчастью, Мадлен почти полностью права. Я заслужил все, что выслушал.

Зазвенел телефон.

– Да?
– приглушенно произнес Максон.
– Да... Нет-нет, невозможно, у мистера Барона совещание. Трубка улеглась на место.

– Должен, однако, заметить, - продолжил Барон, - миссис Эллершоу преувеличивает мою природную испорченность. Покушаться на ее жизнь я не стал бы ни при каких условиях, да и нужды в этом нет ни малейшей. Понятия не имею, кто и с какой стати подослал убийц - если убийцы действительно являлись.

– Я тому свидетелем, сэр.

– Конечно... Поверьте, не имею ни прямого, ни косвенного отношения к этому. А в остальном возражать не могу. Я помог суду присяжных вынести обвинительное заключение по делу Мадлен.

Облизнув губы, Максон осведомился упавшим голосом:

– Но... зачем?

– По причине, которую Мадлен угадала.

– Шантаж?

– Фирма, посвятившая себя адвокатской практике, весьма уязвима, Уолтер. Мне убедительно пояснили, как можно в одночасье лишиться всего, если не сделать уступки. Некие крупные корпорации... Неважно. Одним словом, иногда защитник вынужден балансировать на грани дозволенного, допустимого по закону. Бывает, названную грань пересекают - совсем немного, но закон есть закон. А...

– Чего именно потребовали от вас?
– перебил я. Барон обреченно пожал плечами.

– Именно того, что я сделал. Миссис Эллершоу следовало... гм!
– обезвредить. Числясь женою и пособницей беглого государственного изменника, она уже не смогла бы никому становиться поперек дороги. Нужно было добиться добровольного признания: это выдвинули как неотъемлемое условие. Или, если заупрямится, не препятствовать обвинительному приговору. Защищать спустя рукава, проигрывая дело пункт за пунктом.

– Вас шантажировали при встрече, или по телефону?

– По телефону, разумеется. Опознать собеседника по голосу не берусь, человек разговаривал через листок фольги, дребезжащим тембром.

– И этого достало, чтобы швырнуть на растерзание волкам неповинную сотрудницу?.. А, понимаю. Вам напомнили о похожих случаях, привели на память несколько предметных уроков.

– Да, - сказал Барон.
– Руководитель одной из вашингтонских контор застрелился, не вынеся разоблачений. Другой процветавший юрист вынужден был отравиться. И третий случай... Я просто испугался. Все три фирмы потерпели полный крах и прекратили деятельность.

– Значит,

звонивший не назвался... Имя Толливер вам знакомо?

Старик покачал головой.

– Нет. Но судя по манере выражаться, по некоторым брошенным словечкам... Я, конечно же, ничего не утверждаю, но...

– Продолжайте, сэр.

– Повторяю: это лишь предположение. Некий человек, переехавший в Санта-Фе десять лет назад, Лоури - отставной адмирал Лоури. Моряцкие словечки распознаешь немедленно, только нельзя исключать и того, что неведомый собеседник подделывался под флотскую речь с умыслом. Дальше обсуждать этот вопрос не буду; и вы, Уолтер, не слыхали сказанного. Отнюдь не хочу порочить человека, могущего быть совершенно безвинным.

– Понятно, - молвил я.
– Благодарю.

– Что вы намерены теперь предпринять, мистер Хелм?

– Да ничего особенного. Юридическая этика в компетенцию нашей службы не входит. Миссис Эллершоу, конечно, примется настаивать на восстановлении своего доброго имени, денежном возмещении понесенного ущерба - как материального, так и морального, - но это уже не по моей части.

– Будет сделано все, дабы помочь ей. И поверьте, я предпринял бы нужные шаги даже не встретившись с вами.

– Понимаю. А на ваше сотрудничество рассчитывать можно, мистер Максон?

– Безусловно!

– Дело, которое расследуется ныне, вызревало не меньше десяти лет. Оно имеет общенациональное значение. Хотите пособить - ведите себя разумно. И никаких возмущенных разоблачений, никаких разрывов с не оправдавшей вашего доверия конторой Барона и Уолша. Продолжайте спокойно и добросовестно трудиться. Договорились?

– Да.

– Вот и превосходно. Тогда разрешите откланяться, господин Барон. Повторяю: с моей стороны вам опасаться нечего.

Уж не знаю, как, и о чем они с Максоном беседовали, когда за мною затворилась дверь. Зато хорошо помню содержание собственной беседы с дожидавшейся у парадного крыльца Мадлен.

– И?
– спросила Элли.

– Изумительно, мисс Марпл, - осклабился я. Бледное лицо Мадлен исказилось от волнения.

– Да нет, я просто вспомнила жалобы, ранее адресованные тебе, и завела старую песенку. Только пустила в ход воображение, да сменила общую тональность: начала не рыдать, а рычать. Вот и все.

– Весьма живое воображение, сударыня. Элли ухмыльнулась.

– Нам требовалась фурия? Мы ее получили! Я выудила из памяти все дурацкие, мелочные подозрения, раздула тлевшие когда-то огоньки, зажгла впечатляющий костер...

– Повторяю: изумительно, мисс Марпл.

– Мэтт!
– выдохнула Элли, отступая на шаг.
– Ради Бога, Мэтт! Я оказалась права?

– Миссис Э., - провозгласил я, - вы, сами того не желая, угодили в "десятку".

– Нет! Нет! Я удивился: