Диверсанты
Шрифт:
– Неужто сама не ведала, что молола?
– Господи, - промолвила Элли после бесконечно долгой паузы, - да я, пожалуй, просто не решалась думать об этом всерьез... Перескажи разговор.
– Барон утверждает, будто ты преувеличиваешь, но только самую малость. Вальдемар Барон, по-видимому, не причастен к разгрому Римской империи, сожжению Джордано Бруно, убийству эрц-герцога Франца-Фердинанда, а также к преднамеренным тюремным издевательствам над миссис Мадлен Эллершоу и недавним покушениям на нее же. Однако упекли тебя с ведома господина Вальдемара,
– Господи помилуй!
– прошептала Мадлен.
– Предлагаю поправить упадок сил и обрести некоторое душевное спокойствие. Сиречь пообедать и прилично выпить в ресторане "Кортес". Мы там отлично поужинали двенадцать лет назад, надо проверить, по-прежнему ли хорошо готовят мексиканские повара. Прошагать придется всего-навсего два квартала.
Элли тревожно спросила:
– Что, затеваешь новую артиллерийскую подготовку?
– Нет, но разведки боем не исключаю.
– Но я одета не для ресторана!
– И прекрасно! Мы же намерены дать обществу изрядный щелчок по носу, не забыла? Явить всеобщему обозрению остервенелую, закосневшую в пещерной злобе на обидчиков, неумолимую мстительницу. А по нынешним временам, если давать от ворот поворот каждому, кто вознамерится придти в джинсах, можно и прогореть. Поторопимся, не то полгорода ринется перекусить во время обеденного перерыва, и нам не достанется мест.
Глава 15
Владелец ресторана, Альфредо Эрнандес, высокий, худощавый, очень похожий на средневекового кастильского идальго, встретил нас вежливо, сразу же признал Мадлен, учтиво проводил новых посетителей к одному из свободных столиков и обнаружил немалую деликатность, ни словом не обмолвившись насчет того, как долго миссис Эллершоу не заглядывала в "Кортес".
И меня Эрнандес помнил. Правда, я не жаловал мексиканца чересчур уж частыми визитами, но за пятнадцать лет, прожитых в центре Санта-Фе, поневоле привелось перезнакомиться с содержателями всех местных кафе, закусочных и ресторанов. Альфредо позвал официантку, та почтительно остановилась рядом, держа в одной руке блокнот, а в другой - карандашик.
– Наверное, водку-мартини, - сказала Мадлен, когда я вопросительно поднял брови.
– Нужно встряхнуться чуток.
– Просто мысли читаешь. Будьте любезны, два мартини с водкой.
Мы сидели молча, дожидались коктейлей и рассматривали большой, погруженный в полумрак ресторанный зал. Интерьер заставлял размышлять о золотом начале века: алый бархат, коричневая кожа кресел, померкшая позолота светильников.
Три дамы в брючных костюмах переступили порог и, предшествуемые Эрнандесом, двинулись к столу. Шагавшая впереди особа, которой, должно быть, минуло сорок пять, или около того, уставилась на меня и Мадлен с вызывающим неодобрением. Холодно уставилась, ничего не скажу. Высокая, костлявая, седеющая особа.
– Думаю, - объявила она довольно громким голосом, - Альфредо вынужден впускать любого и всякого, но, право, бывшая тюремная птаха могла бы и стыд
С той же вызывающей отчетливостью Мадлен сообщила мне:
– Мистер Хелм, эту старую раздражительную шлюху звать Аделаида Лоури. Маменька ее содержала дешевые меблированные комнаты в порту Аннаполис, а дочка помогала родительнице, мыла посуду и полы. Там и заарканила военного моряка, между прочим.
Аделаида Лоури лишь презрительно фыркнула в ответ и удалилась вместе со свитой. Эрнандес притворился, будто перепалка меж клиентами - не его дело. Возможно, так оно и было в действительности.
– Выкладывай, - попросил я, вопреки правилам хорошего тона заговорив с набитым ртом: - Расскажи о семействе Лоури. Уж больно любопытное совпадение: услыхать от Барона совсем незнакомое имя и тот же час наткнуться на женушку отставного адмирала.
– Они перебрались в Санта-Фе примерно тогда, когда мы познакомились: во время суда над Вилли Чавесом. И тут же навязали себя всем и каждому. Чистый морской десант в сердце пустыни! За день до их приезда никто про Лоури слыхом не слыхивал, а через день имя сделалось общеизвестным... Вальдемар и впрямь подозревает ее супруга? По-настоящему?
– Думаю, да. Ведь можно или подозревать, или нет. Третьего не дано. Продолжай.
– Джаспер Лоури, отпрыск зажиточного семейства, пошел служить во флотском резерве, когда началась Вторая Мировая. Обучался зачаткам профессии на курсах при Аннаполисской Военно-Морской Академии. Карьеру сделал головокружительную. А нынешняя законодательница вкусов и хорошего тона, Адди Лоури, в девичестве Крумбейн, драила полы в дешевой матушкиной гостинице, заправляла постели постояльцам и не знаю, чем еще промышляла - но Лоури поддался ее чарам. Рыбак рыбака... Я, конечно, говорю довольно зло, но к этому есть основания. И поверь, не в сегодняшней стычке дело.
– А какие основания?
– Мы сердечно и взаимно возненавидели друг друга с первого взгляда. Пожалуй, новоприбывшая чета не произвела на меня должного впечатления. Лоури вели себя так, словно сам старик Ной подбросил их предков на ковчеге до будущего Санта-Фе и высадил на торчавшей среди вод горной вершине. Терпеть не могу приезжих, которые строят из себя закаленных старожилов. Тем паче, что собственные предки пришли сюда с первыми переселенцами, еще в тысяча восемьсот девяносто пятом...
– Ты, наверное, была тогда совсем крошкой, - заметил я.
– Мерзавец!
– засмеялась Мадлен. И я порадовался, что вывел ее из начинавшегося уныния.
– Лоури занимается чем-либо, кроме подсчета фамильных богатств?
– Да ты местные газеты читаешь, приезжая в отпуск?
– изумилась моя собеседница.
– Их всего две!
– Не терплю газет, - сказал я.
– На понюх не выношу. Читаю свинячий бред полуграмотных репортеров лишь по долгу службы, но в отпуске служебные обязанности прерываются. Раньше здесь выходил, если не ошибаюсь, "Новомексиканец"?