Диверсанты
Шрифт:
Бывшая контора Джозефа П. Бирнбаума кишела детективами и экспертами обоих полов. Неподалеку от меня стоял на страже молодой полисмен, который, бьюсь об заклад, молча молил богов, чтобы подопечный хоть большим пальцем левой ноги пошевелил без дозволения, предоставив уважительный повод огреть себя кулаком или, опять-таки, резиновой дубиной. Не жалуют фараоны тех, кто проделывает пулевые отверстия в их сослуживцах. Не будь при мне внушительного удостоверения с гербовой печатью, я уже наверняка превращался бы в кровавую кашу, оказывая бешеное сопротивление властям...
Со своей стороны, я геройски терпел боль
Проводивший врача Мануэль Кордова опять вступил в приемную - впечатляющий полицейский офицер, достойный всяческого доверия, коль скоро вы достаточно глупы, чтобы доверяться полиции. Сам я не верил этой шантрапе ни на ломаный грош. Несправедливо было, конечно, да только и настроение у меня было премерзкое и весьма сварливое.
По чести говоря, винить следовало себя самого. Собственный идиотизм, граничивший с клиническим расстройством рассудка. Вместо того, чтобы пристрелить облаченных синей формой скотов, едва лишь те на пороге возникли, я спокойно дозволил им войти. Хорош, ничего не скажешь. А о нынешнем состоянии, равно как и местопребывании, подопечной великому и преужасному истребителю Мэтту Хелму оставалось лишь гадать потихоньку. Хорош...
Приблизившись к дивану вплотную, Кордова изучающе обозрел меня. Затем повелительным жестом велел караульному выйти вон и дверь притворить поплотнее.
– Что скажете, мистер Хелм?
– осведомился Мануэль не предвещавшим ничего приятного голосом.
– Где миссис Эллершоу?
– прошептал я.
– Доберемся и до миссис Эллершоу, - сухо сказал Кордова.
– Пока давайте с вами разберемся, ибо вы - основной камень преткновения. Вы, и ваш окаянный пистолет, и ваши непонятные вашингтонские связи...
Безусловно, Кордова блефовал. Понимал, что загнан в неприятный угол - а вот насколько неприятный, стремился выяснить. Я улыбнулся и повернул голову. Это было ошибкой, но я все-таки выжил и даже в обморок не упал. Возможно, лишь потому, что упастьв обморок, если валяешься пластом, довольно тяжело.
– Где миссис Эллершоу? На нее уже совершили несколько покушений, официально зарегистрированных, между прочим. Последний раз я видел Мадлен примерно там же, где стоите вы, закованной в наручники. Потом явился полицейский номер три и двинул меня дубинкой. Пять футов десять дюймов роста. Голубоглазый шатен. Возраст: около сорока. Имя: Филипп Крайслер. Что-то не видать его, правда, шериф? Где обретается мистер Крайслер? И где искать госпожу Эллершоу?
– Откуда вы знаете Крайслера? Я блекло улыбнулся.
– Раскиньте мозгами, amigo.Адвоката своего, кстати, не желаете пригласить? Возможно, в его присутствии проще будет болтать... Вы, Мануэль, добровольно признаете, что знакомы с преступником, атаковавшим федерального агента, который исполнял свои служебные обязанности, а заодно похитил женщину, состоящую под защитой
Возмущенно фыркнув, Мануэль Кордова парировал:
– Слушайте, Хелм! Вы застрелили полицейского, тоженаходившегося на службе! А миссис Эллершоу, по всей видимости, задушила второго, хотя не постигаю, как женщина исхитрилась проделать подобный трюк...
– Боги бессмертные, - промолвил я.
– Что же вы творите, Мануэль? Получается, два переодетых гангстера, накинувшихся на меня, исправно предъявившего удостоверение, числятся добросовестными служаками?! Не лучше ли подумать? Или впрямь намерены расхлебывать эту кровавую кашу? Ведь я не шутки шучу: вашингтонское начальство урезонит ваших шефов за одну минуту и взыщет с виновного по всей строгости...
Кордова чуть не вскинулся от ярости, но вовремя сообразил, что устами нахала глаголет истина, и осекся.
– Верните Мадлен Эллершоу. Тогда я, так и быть, по старой памяти замолвлю нужное словечко.
– У нас ее нет, - облизнул губы Мануэль.
– Мы просто не знаем, где она, поверьте... Но весьма желали бы разузнать! Сопротивление аресту и убийство полицейского даром не сойдет, не сомневайтесь. Я вздохнул.
– Послушайте, шериф, я ведь не частный сыщик, с которым вы могли бы поступить как заблагорассудится: состряпать подложное дело, заручиться фальшивыми свидетельствами экспертов, обвинить в чем угодно... Я - агент американского правительства! А это значит: не беззащитен и не безопасен. Вы, по сути, честно делаете свое дело. Оступились чуток, но с кем не бывает? Еще не поздно поправить ошибку. Играйте с нами заодно, или просто держите нейтралитет, но только не пытайтесь помогать противной стороне. Прихлопнем, как москита... Вы что-то сказать намерены?
Сверкнув глазами, Кордова сдержался. Невзирая на ужасную головную боль, вызываемую каждым лишним движением, я сумел приподняться на локте.
– Молчание - знак согласия, шериф. Одобряю и благодарю. Кстати, Крайслер - сукин сын, коего я неплохо помню еще по старым добрым временам. Оштрафовал меня когда-то ни за что, ни про что, будучи крепко навеселе. И дружка-свидетеля, тоже фараона, позвал. Судья, правда, замял дело, но я не люблю несправедливых обид, подонков мелочных тоже не жалую и стараюсь хорошенько запоминать их морды. Опознать рожу Филиппа Крайслера можно было даже глянув мельком. Не думаю, чтобы парень сделался ангелом за истекшие годы. Скорее, наоборот.
Кордова поглядел мне прямо в зрачки. Потом потупился.
– Выбор невелик, шериф. Либо принимайте мое предложение, либо выньте револьвер и застрелите меня при попытке к бегству. Но все едино вам никто не поверит.
– Мистер Хелм...
– Есть, правда, еще и третий путь. Полностью отвечать за преступные действия подчиненных. Но ведь вы не хотите этого, правда?
Несколько секунд Мануэль безмолвствовал, стоя с непроницаемым выражением на смуглом кастильском лице. А потом... Не могу сказать, будто мы внезапно сделались друзьями, но честные профессиональные бойцы уважают и понимают себе подобных, чего нельзя сказать о честных, мирных и добропорядочных леди и джентльменах.