Диверсанты

Гамильтон Дональд

– Немедля займусь! Вы и впрямь считаете, что?..

– Чуть не забыл. Не впадайте в ярость, увидав на листе собственное имя. Список составлен с полнейшим беспристрастием.

Когда я переступал порог, Уолтер уже пристально разглядывал предоставленный мною перечень, а Вэнджи вовсю хрустела поджаристыми картофельными ломтиками и с шумом прихлебывала черный кофе.

Ни адвокат, ни журналистка не пытались поддерживать разговор.

Успев изрядно заскучать, я внезапно увидел Джексона, вошедшего с чемоданчиком-дипломатом в руке. Джексон задержался у прилавка, разменял несколько долларов мелкой монетой и двинулся к укромным

кабинкам, где за умеренную плату можно было созерцать не застывшие изображения, а движущиеся...

– "Хвоста" не замечено, - шепнул Джексон, минуя меня.
– Через минутку-другую милости прошу... Вторая кабина.

Выждав указанное время, я последовал за помощником и застиг его уставившимся в цветной телевизионный экран, позволявший полюбоваться, как высокая красавица, облаченная черным кожаным костюмом, изгаляется над обнаженным субъектом мужского пола, прикованным к столбу. Красавица - могучая и загорелая - орудовала хлыстом и бельевыми прищепками, которые изящно укрепляла на самых чувствительных участках тела. Обоим, и девке и страдальцу беззащитному, занятие сие доставляло, по всему судя, немалую радость.

Я уж было решил, что в этом заведении страдают исключительно дамы, но выяснялось: дискриминация отсутствует, полное равенство полов.

– Принес?
– полюбопытствовал я.

– Да, в чемодане.

– Доставай.

Неохотно оторвавшись от вожделенного зрелища, Джексон поднял "дипломат", принялся открывать защелки и внезапно замер. Прямо в грудь ему целился курносый револьверный ствол. Палец мой плотно лежал на гашетке. А с чемоданчиком в руках Джексону и вовсе не следовало думать о сопротивлении.

– Хелм, какого лешего?..

– Попытаешься метнуть чемодан - погибнешь, - уведомил я.
– Продолжай держать его недвижно. Рук не снимай. Лучше всего застынь... Где Марти?

– Полиция сообщила поутру, - печально промолвил Джексон, - что Марти обнаружен мертвым в багажнике своего автомобиля, возле самой бирнбаумовской конторы, на стоянке. А убили его еще до рассвета. Вот почему вас никто не известил о нападении на старика-адвоката... Хелм...

Я чуть заметно качнул головой, и Джексон умолк.

– Значит, Марти был честным человеком, и его пришлось убрать, чтоб игры не испортил? Неужто парень заподозрил истину? Впрочем, дорогой мой, не рассчитывал же ты водить целую службу за нос бесконечно? А меня обманывать совсем уж не следовало. Ну, разок получилось, ну, другой - а потом?

– О чем речь?
– буквально взвыл Джексон.

– О моем сопровождении. Моих телохранителях. О первом отряде прикрытия.

– Первом?..

– Наличествует еще второй, но ты о нем понятия не имел. Джексон, да неужели ты и впрямь надеялся, что я ничего не пойму? Не замечу, что с минуты выезда из Форта Эймс постоянно случаются неприятности весьма определенного рода? Признаю, ты прихлопнул Виктороффа, когда тот поджидал в кустарнике с дробовым ружьем - но ведь просили взять живым! А на следующий день господин Беннетт благополучно свалился нам на головы - и никто не шевельнул пальцем. И Макси Рейссу отнюдь не препятствовали засесть со снайперской винтовкой возле мотеля. Я заподозрил неладное. В горах у Лос-Аламоса ты изобразил бурную деятельность, но за нами все равно погнался двадцатитонный трейлер! Для профессионала, Джексон, чересчур уж много недочетов. Причем, сплошных... Единственным существом, которому недозволили

явиться к нам без предупреждения, оказалась безобиднейшая Вэнджи Лоури. Здесь ты сработал исправно, amigo.

Я скривился.

– Бедный Марти отправился к праотцам потому, что не дозволил бы нам очутиться в приятной компании двух покойников и подвергнуться нападению трех уголовников, состоявших на полицейской службе!

Воспоследовало безмолвие, и с Джексоном приключилась быстрая, заметная перемена. Прекратив отпираться, "помощник" повел себя вызывающе.

– Уголовников?
– повторил он презрительно.
– А не пора ли задуматься, Хелм, кого следует считать врагами закона? Только судить об этом никак не тебе, наемный убийца, прихлебатель империалистический!

Джексон расхохотался.

– Поздновато пушку вытащил, приятель. Перемен теперь не предотвратишь. Очень скоро уголовниками объявят именно вас, поддерживавших этот гнилой режим, обеспечивавших процветание грязному, развратному, пропитавшемуся алкоголем и наркотиками обществу! Мы сделаем Соединенные Штаты страной приличныхлюдей!

– Коль скоро, - хмыкнул я, - ты сделался противником разврата и грязи, какого хрена избираешь местом встреч паскудные порнографические лавки?

Джексон прочистил горло:

– Чтобы сражаться со злом, нужно узнать его изнутри!

Покосившись на телевизионный экран, я сокрушенно вздохнул.

– Сюжетец не ахти какой, но актеры играют великолепно... Да, едва не позабыл. Перед входом дожидается комитет по встрече. В твою честь собравшийся. И позаботится о боевом товарище, покуда не приедет группа допроса.

Джексон вздрогнул.

– Группа допроса?

– Да, я вызвал их загодя.

– Ты знал?..

– Да за тобою приглядывали от самой Санта-Паулы, - засмеялся я.
– Лежа в больнице, я успел многое обдумать и взвесить. И раскусить тебя полностью. Приберегал помощничка на черный день, рассчитывая, что ты зарвешься окончательно, сделаешь неверный шаг и облегчишь хоть одну важную задачу... Сам того не желая, конечно. Теперь, милейший, понадобится рассказать, куда упрятали Мадлен Эллершоу. Добровольно поведать, или при соответствующем нажиме, выбирай. Мне, по сути, наплевать, но в ГД берут ребят, не слишком склонных миндальничать, и мальчики облизывают пальчики, слюной истекают, уповая, что подследственный упрется и даст возможность развлечься как следует...

Глаза Джексона сделались почти геометрически округлыми. При неверном свете экрана было заметно: субъект бледен до синевы, панически перепуган. Именно поэтому я и не спешил изымать подонка из обращения. Личное дело Джексона свидетельствовало: парня можно сломать без особых трудов. Его и сломали однажды, после чего Мак велел понизить Джексона в должности, перевел на подсобную работу.

Упаси Господи осуждать человека, не выдержавшего пыток. При долгом и умелом следствии любого заставляют разболтаться, за вычетом редких психопатов, страдающих истерической анальгезией [2] . Но Мак посчитал, что болевой порог подчиненного чересчур уж низок...

2

Патологическая нечувствительность к боли.