Диверсанты
Шрифт:
– Нет, мистер Хелм, - ответил он, слегка улыбнувшись.
– Безусловно, я не хочу этого.
Раздался настойчивый стук во входную дверь. Кордова отворил, минуту или две разговаривал с возникшим на пороге человеком, потом возвратился. Лицо его было угрюмым.
– На загородном проселке обнаружен пустой полицейский автомобиль. В близлежащих кустах нашли Филиппа Крайслера. Убит умелым ударом ножа в позвоночник, точно так же, как миссис Патриция Сильва. Отпечатки шин явственно говорят, что на обочине поджидал тяжелый грузовик, возможно, вездеход. Никаких следов миссис Эллершоу не замечено.
Я глубоко, прерывисто вздохнул.
– Ботинки
– Можете забыть о старинной неприязни, мистер Хелм.
– Постараюсь, - ответил я.
Глава 24
Очутившись в мотеле, куда меня с величайшими предосторожностями доставил Мануэль Кордова, я решил было прилечь, но сообразил, что все равно доведется вставать к обеду, а это вовсе не легкая и не безболезненная затея. Посему я просто присел на постель, поднял телефонную трубку, вызвал два местных номера и произнес надлежащие, малопонятные для посторонних слова. Чуток поразмыслил, набрал номер подлиннее и, после обычной вступительной галиматьи, услыхал голос Мака.
– Это Мэтт, - уведомил я. Подлинное имя значило: говорю с опаской, линию могут прослушивать.
– Здравствуй, Мэтт, - жизнерадостно ответил Мак, подтверждая, что уразумел.
– Докладывают о серьезных неприятностях в Санта-Фе. Сообщи подробнее.
– Секретные документы, способные спасти нацию, сэр, или, по крайности, восстановить растоптанное доброе имя госпожи Эллершоу, сожжены. Прекрасная дама угодила в лапы великану-кровоядцу; странствующий рыцарь получил по башке вражьей палицей, сиречь, дубинкой резиновой; а в остальном, прекрасная маркиза... Да, чуть не запамятовал, сэр! Пожалуйста, вышлите сюда группу допроса, но только поскорее.
– Ближайшая группа находится в Денвере.
– Пожалуйста, сэр, велите им немедленно седлать машину и шпорить вовсю! Общая обстановка не улучшилась?
– Не очень, Мэтт. Я сказал бы, ухудшилась. На жизнь высокопоставленного джентльмена, о котором недавно шумели газеты, покусились вторично.
– Ого!
– брякнул я.
– На сей раз огласки удалось избегнуть. Мы, кстати, обнаружили субъекта, которого намечают в преемники. Военный, в генеральском чине, хлыщ и позер. Он, разумеется, только пешка, по-настоящему делом ворочает ЦЕНОБИС... Влиятельные штатские фигуры, безымянные и неуловимые. Пока неуловимые... Намерены избавить Америку от дегенератов, толкающих страну в пропасть. Имеются сведения, что, не сумев устранить президента, ЦЕНОБИС готовит совершенно открытый переворот. И, сколь ни прискорбно, Мэтт, я отнюдь не уверен, что переворот провалится...
– О нашем друге, мистере Толливере, он же Тальяферро, новых данных не поступало?
– Похоже, он заправляет подпольным комитетом штатских. Если так, именно Толливер и есть голова дракона. Ты подозреваешь кого-либо определенного?
– Должно быть, подобрался вплотную, сэр. Иначе меня бы не пытались пристукнуть.
– Вплотную, понимаю - но к кому же?
– Вальдемар Барон вполне может быть мистером Толливером, равно как
– Понимаю...
– Но почему-то меня упорно пытаются вывести на отставного адмирала Джаспера Лоури, издающего местную полуфашистскую газетенку. А иногда лучше бросить весла и довериться течению, сэр.
– Конечно, только напоминаю: времени остается в обрез.
– Как говаривали древние афиняне, сэр, - ухмыльнулся я, - вернусь либо со щитом, либо под щитом...
– Думаю, ты имеешь в виду спартанцев, Мэтт. И не подщитом, а нащите, запомни крепко.
Наверное, Мак был прав. Я попрощался и положил трубку, надеясь, что беседу подслушивали. Если да, противная сторона забеспокоится, гадая, в чью именно честь я вызываю инквизиторов. Приятная перспектива познакомиться с испанскими сапогами, дыбой и каленым железом никому не прибавляет бодрости... А встревоженный противник бывает и неосмотрителен.
Впрочем, наши группы допроса управляются, по большей части, при помощи электрического тока, тоже не сахар. На собственной шкуре испытал.
Следовало немного выждать, а потом потрясти дерево и поглядеть, что посыплется с веток - яблоки, или желуди. Я сидел недвижно, мечтая о задании, выполняя которое не придется думать о национальной сохранности Соединенных Штатов, будучи предварительно уязвленным дубиной по голове. Но, конечно же, нам, героям тайных служб, надлежит смеяться над мелкими неприятностями. Так, во всяком случае, считает начальство.
Послышался стук.
Я поднялся, пытаясь не орать, а просто скрежетать зубами, двинулся к двери, с удовлетворением отмечая, что головокружение уменьшилось и ноги повинуются. Можно было надеяться, что череп не проломлен чересчур уж сильно.
И все-таки мне изрядно отшибло мозги. Потому как я отворил ничтоже сумняшеся, будучи вполне и совершенно ошибочно убежден, что впускает безвредную официантку.
Невзирая на самочувствие, я шарахнулся назад с проворством дикой лани, хватая смит-и-вессон. Однако судьба оказалась милостива. На пороге возник собственной разъяренной персоной скромница и тихоня Уолтер Максон, младший партнер Вальдемара Барона, вероятный кандидат в мистеры Толливеры.
Безоружный, взволнованный и всклокоченный.
– Где Мадлен?!
– выпалил он, сверля меня взглядом.
– Где Мадлен, отвечайте! Неужто ей... недостаточно пережить пришлось? Вам же, якобы, защищать ее полагалось!
Я ответил Уолтеру недоброй ухмылкой.
– А девять лет назад защищать Мадлен полагалось вам, сударь. Не везет бедняге на защитников, хоть плачь.
Возникший за спиной Уолтера официант невозмутимо дожидался, пока ему дозволят пройти в номер. Когда это удалось, и принесенные блюда водворились на столе, и я подписал исправно предъявленный счет, и служащий выскользнул наружу, я отправился в ванную, взял с полки второй стакан, содрал прозрачную пластиковую обертку, защищавшую кристально прозрачный сосуд от пыли. Обертка сдираться не желала, я пыхтел, словно лося пытался освежевать. Иногда не понимаю, что ужасного находят в нескольких несчастных микробах?..